Человек-Фёдор: заметки с тегом АСТ

📖 Слово и судьба

Fri, 30 Apr 2021 13:23:47 +0800

Не так давно прочитал книжки про чтение и ещё где одна из сюжетных линий была о писателях в СССР. И многое теперь увиделось с другой стороны.

Михаил Веллер, «Слово и Судьба», АСТ, 2008, ИСБН 978-5-17-053162-2, тираж 20 000 экземпляров

Половина книги — цикл «Перпендикуляр», который образован шестью лекциями в университетах, двумя выступлениями на книжных ярмарках и одним — в Союзе писателей Китая. Вторая половина — автобиографическая повесть «Моё дело».

Его выступления (своего рода эссе) достаточно интересны, но тут я их разбирать не буду. Наверное, сделаю попозже серию постов на Бусти (ссылки потом поставлю тут).

А вот про «Моё дело» поговорить стоит. Автор рассказывает о творческом пути и выковывании своего характера. Как он учился в школе; как поступал на филфак; как он работал всем и везде, получая опыт и собирая фактуру; как писал и пытался пристраивать рассказы.

Всё это с большим количеством деталей — цены, имена, обычаи. Большой акцент сделан на описании книжного мира в СССР. Где чтобы что-то где-то издать, желательно быть членом Союза писателей. А чтобы стать членом Союза писателей, нужна изданная книга. Можно издать книгу и не будучи членом Союза писателей, но для этого нужно издаваться в каких-нибудь газетах, журналах, пытаться войти в сборники. А если ты русский, то это ещё сложнее. А вот если русский, но пишешь на беларусском или украинском, например, или живёшь в какой-нибудь союзной прибалтике, тогда вероятность опубликоваться выше. Какое гадство.

Так как я уже был знаком с творчеством, то мне было интересно читать, как автор создавал свой стиль и узнавать историю знакомых рассказов. Но это чтение было постоянным преодолением.

У меня нет объяснения, почему книги Веллера издаются так безобразно. Это талантливый автор, у него блестящая короткая проза, рассказы раннего периода — одни из лучших, что я читал. Есть произведения, которые мне не нравятся, есть спорные вещи. Его философской концепции энерговитализма можно кости перемыть. Но в целом — автор словом владеет, есть у него и юмор, и ум. И какой же колоссальный диссонанс между тем, как текст написан и тем, как он воплощён в виде материальной книги. И если «Моё дело» пронизано болью, что автора не издавали, я не понимаю, где переживания того же самого Михаила (Мартина) Веллера (Идена), что его не издают прилично? Ведь теперь это не тот же самый человек, чьи рукописи возвращают из издательств непрочитанными, теперь у него есть деньги, имя, влияние. У меня не укладывается это в голове.

Сейчас увидите, о чём я говорю.

Оформление

В «Моём деле» автор выписывает себя как эстета, человека со вкусом (например, эпизод с созданием фуршета в редакции). В других своих произведениях ощущение этого авторского превосходства в плане культуры присутствует. И поэтому мне решительно непонятно, почему все книги Веллера оформлены по-уродски. Вёрстка страшенная везде. Бумага — иногда бывает нормальная, обложки — пошлятина страшная. Единственная более-менее прилично оформленная серия (я об обложке, нутро там тоже ужасное), — это те, что в конце девяностых делало издательство «Фолио» — коллажированное (впрочем, для его обложек это излюбленный приём). Но и там был странный выбор шрифтов. Может быть, конечно, это мне кажется и у Веллера никогда не было хороших обложек, а то я выделяю только потому, что это первые книги, которые я у него читал и многократно перечитывал, поэтому такое ностальгически-тёплое воспоминание, которое скрашивает и оправдывает плохое оформление.

На обложке этой книги три случайных шрифта. Зауженный гротеск, набранный только заглавными с избыточной разрядкой сверху; антиква тип Таймс, только заглавные с небольшой разрядкой; автор — курсивным курсивом (не могу опознать) с бессмысленными подчёркиванием и разрядкой, а ещё — с двойным пробелом перед фамилией (и с тиснением фольгой!).

Так как надпись «Как стать писателем» очень тонким шрифтом, а трепинг назначили неправильно, печатник тоже не досмотрел, то белые буквы пошли розовыми пятнами. На корешке это особенно хорошо видно

Выбор бумаги и качество печати делают мне неприятно. Бумага офсетная белая, не газетная, но очень тонкая. И когда с приводностью всё хорошо и строчки на обороте точно попадают на строчки читаемого разворота, то выглядит всё прилично. Но как то-то приводность нарушается из-за подзаголовков, стихотворений или других причин — всё, грязь, грязь, грязь. Это про бумагу. Печать — недотиск постоянный, а местами — марашки на полях от форм. Схаваем-с.

Но от качества вёрстки мне просто дурно. Меня физически выворачивает. Ну ладно, выбрал дизайнер Таймс как основной шрифт. Это можно понять. Можно понять, когда он набирает какие-то фрагменты моноширинным шрифтом, имитируя работу автора на печатной машинке. Можно можно как-то объяснить, почему цитаты не курсивом, а гротеском. Ладно. Можно попытаться объяснить, почему дизайнер для подзаголовков при уже имеющемся зоопарке использовал Монотип курсив, с воплями, но можно. Но почему в заголовках и подзаголовках дизайнер сочетает несколько типов гарнитур, да ещё и в разном кегле?

С дополнительными элементами оформления, вроде рамочек), дизайнер не справился совсем.

Выходные данные не оформлены по стандарту, поэтому я не знаю, кто делал обложку, кто был метранпажем. Указано только «Вёрстка — Шумилин С. В.». Он работал ещё, по меньшей мере, над пятью книгами Веллера и в серийном оформлении, и в индивидуальном. Обложки других книг с участием Шумилина показывают, какой у него уровень и вкус.

В лекции «Критика критики» Михаил Иосифович даёт такое определение:

Критика — это когда он, критик, учит его, писателя, как бы он, критик, написал то, что написал он, писатель, если бы он, критик, умел писать.

Может быть, и так. Но иногда он, критик учит его, дизайнера, как бы он, критик, сделал бы то, что сделал он, дизайнер, если бы ему, критику, позволили бы это сделать.

Обилие жёлтых закладок — упоминания книг, я поставил себе в план нескольких авторов и несколько конкретных произведений. Но собирать их в список, как я это делал для «Соответствий», не стану

У этой книги есть пара — «Слово и профессия» в таком же оформлении. Посмотрел на сайте издательства содержание, оказалось, что почти всё я читал. Если у вас есть этот том и он вам не очень нужен, то я бы его у вас приобрёл (хотя меня и будет мутить от дизайна). У меня тоже есть книги, от которых избавляюсь.

☉

Единоразово поддержать выпуск книжных рецензий — форма ниже, для регулярных автоматических подарков — Бусти (нужна регистрация). Для доноров есть бонусы. В частности, они видят черновики постов со всеми невошедшими в рецензию цитатами, что выделены у меня закладками.

📖 Мифы о нашем теле

Sun, 11 Apr 2021 18:42:57 +0800

В десятые годы книгоделы открыли для себя новое направление — научпоп. Просветительские книжки печатались и раньше, но их было меньше и подход к их производству был другим. Сейчас покупать книгу, в которой рассказывается о чём-то с научной точки зрения опасно, это может быть что-то дельное, может быть — филиал Рен-ТВ, а может быть вот таким барахлом, как та, о которой расскажу сегодня.

Сазонов, Андрей. Мифы о нашем теле: научный подход к примитивным вопросам / Андрей Сазонов. — Москва : Издательство «АСТ», 2017. — 352 с. (Научпоп для всех). ИСБН 978-5-17-104188-5. Тираж 3000 экземпляров

Мне жаль потраченных денег. И ведь взял в руки эту книжку, открыл её на первом попавшемся месте (глава о «пользе» мёда), прочитал абзац. И ничего-то меня не смутило, потому что абзац этот был, в целом, нормальный. Но если бы я потратил ещё тридцать секунд и открыл бы книгу в других местах, а не только на содержании, я бы, наверное, оставил эту книгу на полке.

Дома я орал как раненый, призывал жену и зачитывал ей вслух пассажи. В титрах указано, что у книги был редактор, (некая А. Амелькина), но работы-то редакторской не видно. Если она и была, то закончилась на первой встрече с автором, где его попросили раздуть объём. Дело было так: автор принёс рукопись, а в ней — всего сорок страниц, по количеству глав и количеству полезной информации в каждой. Редактор говорит, что издательство брошюрами не занимается, просит добавить объёма. Всё, дальше он к книге не подходил. Корректор, метранпаж, продакшн.

А как автор добавляет этот объём — я такого не видел даже в статьях провинциальных журналистов. Шесть абзацев подряд, где каждый — только из одного слова. Оп! И четверть страницы. Неуместные прибаутки, бессмысленные риторические вопросы и прочий хлам. Зудящее желание что-нибудь перефразировать:

Владимир Высоцкий пел: «Я люблю — и, значит, я живу!». Никоим образом не желая принизить огромную роль любви в нашей жизни, я всё же позволю себе перефразировать поэта: «Я регулярно чищу зубы — и, значит, я живу!».
Перефразируя древнее выражение, скажу: «Что хорошо для быка, то не всегда хорошо для человека».
Перефразируя песню из одной старой комедии, можно сказать, что губит людей не пиво, а то что им запивают.

Пример раздувания объёма в окончаниях глав (их сорок, я возьму несколько). Структуру деления на абзацы тоже сохраню для наглядности. Примеров много, чтобы не порвало пост, я спрятал под кат. Можете просто поверить на слово и листать дальше.

А можете нажать сюда и поорать.

Вот так.
Ещё одним мифом, ещё одним заблуждением в вашей жизни стало меньше.
Уже пятым по счёту.

И будет вам счастье!

О бане всё. Тема закрыта.

Простите великодушно, если я кого-то разочаровал.

Берегите себя — и будет вам счастье!

У меня всё.

Как-то так.
Предугадывая вопрос, который может быть задан вами, дорогие мои читатель, спешу сообщить, что перед написанием двадцать первой главы я обратился в психоневрологический диспансер по месту жительства, прошёл обследование и получил справку с круглой синей печатью этого уважаемого учреждения, в которой чёрным по белому написано, что расстройствами психики я не страдаю. Проще говоря — с ума ещё не сошёл. Так что разговор о супах у нас пойдёт абсолютно серьёзный и полностью адекватный.
Моё дело — предупредить, а решать вам. Можете пропустить двадцать первую главу и перейти к двадцать второй.
Впрочем, в двадцать второй главе я тоже замахнусь на святое — на полезность горного климата.

Такие вот дела.
Стабильного вам давления, дорогие читатели! И пусть тонометры в ваших домах годами пылятся без дела.

Больше мне по этому вопросу сказать нечего.

Dixi. В переводе с латыни это означает «я сказал»: то есть я сказал всё, что считал нужным сказать, и добавить к сказанному мне нечего».
Простите великодушно, если я кого-то расстроил, дорогие мои читатели. Но я же предупреждал, что не всем стоит дочитывать эту главу до конца.

Это я так, к слову.
О кальции — всё.
В следующей главе мы замахнёмся на святое — поговорим о мнимой пользе загара. Я предупреждаю заранее, чтобы любители позагорать сразу перешли от двадцать восьмой главы к тридцатой. Если они прочтут главу двадцать девятую, то, возможно, больше никогда не станут загорать.
Моё дело — предупредить.
А решать вам, дорогие читатели.
Как пожелаете, так и будет.

Впрочем, моё дело — предупредить, а решать вам. Уголовный кодекс загорать не запрещает.

Вот так.

Ещё двумя мифами в вашей жизни стало меньше.
А книга, которую вы держите в руках, ещё не заканчивается...

Будьте бдительны, въедливы и придирчивы к тому, что вам говорят!
И будет вам счастье! Много-много счастья!

Если бы я читал этот опус вслух, то сорвал бы горло. Мне кажется, что здесь нет страниц, на которых не было бы восклицательного знака. Была такая, где их было семь штук. Встретился абзац с пятью восклицательными знаками. Думали, что наука это что-то взвешенное, рассудительное? Три ха-ха. Это эмоции, драйв, энергия, истерика.

При этом бывали просветления: автор иногда писал почти нейтрально. С механизмами некоторых процессов я даже разобрался.

Работа корректора слабая. Обыватель не знает, что в и т. д. и подобных сокращениях после первой точки ставится пробел и такие огрехи — это мои придирки. Но то, что углы измеряются в градусах Цельсия — это что-то новенькое.

Как научно-просветительская книга эта работа плоха тем, что, в отличие от правильных здесь нет ссылок на исследования, другие публикации. И в этой книге о разоблачении мифов я нашёл, например, упоминание другого мифа, о том, что в японских компаниях отдают кабинет для избивания чучела руководителя. А сколько я пропустил? Да столько же, сколько редактор, которому за это платят.

В этой серии вышло ещё несколько книг. Не совершайте ошибку, почитайте не один абзац, а по странице хотя бы в разных частях книги. Если что-то свербит, заметите такую же халтуру — не берите. Не поддерживайте плохих профессионалов.

А их больше, чем можно подумать. Когда я искал информацию об этой книге на сайте издательства, то не сразу удалось. Сперва попалась [Не]правда о нашем теле: заблуждения, в которые мы верим. Похожее оформление, тот же автор. Название другое, но такое при переиздании бывает. Захотел посмотреть на другие книги Сазонова, чтобы найти первое издание и не смог. У Сазонова десять других книг про медицину, одна — про русскую кухню и ещё одна — про питание при язве.

Но я справился и нашёл ту, что нужно. И оказалось, что её автором помечен некто Андрей Левонович Шляхов. Со страницы Шляхова на меня смотрел тот же гражданин в очках, который был на моём экземпляре книги. В биографической справке написано, что под псевдонимом «Андрей Сазонов» Андрей Левонович пишет книги о еде. Но на странице Сазонова при этом о еде только одна книга из двенадцати.

Сам Шляхов при этом автор очень плодовитый и разносторонний. Пишет книги о медицине, анатомии, генетике, биологии, географии, детскую литературу. А ещё — путеводители, биографии и фантастику. Всего у Шляхова-Сазонова я насчитал больше пятидесяти книг.

С одной стороны, такая разная тематика и такой объём наталкивают на мысли об авторском коллективе. С другой — если остальные книги с такой же глубиной проработки, то много ума для этого не надо, вполне можно по штуке в месяц выдавать. Беглый гуглинг, понахватать фактов, налить воды, задорновских шуточек и анекдотов навставлять — и в продакшн.

Если вдруг это действительно работа авторского коллектива, то я не понимаю, зачем так палиться: вместо того, чтобы скидывать свою графоманию отдельно кому-то, кто занимается жизнеописаниями, отдельно — кому-то, кто пишет про путешествия и так далее (не имеет значения даже, реальные это будут люди или нет), приписали полсотни книг одному персонажу. Я не против псевдонимов и мистификаций. Но когда мистификация сделана настолько грубо, это вызывает только раздражение и брезгливость.

Оформление

Меня очень сбило с толку оформление. Увидел достаточно сдержанную обложку, «научный подход» в расшифровке названия, внушающую доверие фотографию врача-терапевта в очках, скруглённые страницы — и сложилось впечатление, что над книгой и правда всерьёз работали. Ещё и логотип «Времена» (не путать со «Временем») как-то заслонил для меня то, что это на самом деле АСТ.

Корешок сделан не по-русски

Вёрстка ничем не примечательна, кроме плохого оформления таблиц. Иллюстрации разномастные и то, что они все монохромные, цельности не придаёт. Картинки просто натаскали из других книжек (без указания авторства), а следовало их перерисовать. Но АСТ так делать не будет.

Книга отпечатана на тонкой офсетной бумаге, почти газетной. Я подумал, что это ход, чтобы срифмовать по смыслу с фоном обложки (с обёрточной бумагой) и ещё сделать книгу невесомее, чтобы когда читатель, далёкий от научной картины мира, взял бы случайно эту книгу с раскладки у кассы, физически почувствовал лёгкость её и перенёс бы это ощущение на восприятие книги. И решил бы, что справится с ней, что можно и купить, и почитать, и потом поумничать. Но сейчас я понимаю, что об этом никто не думал и такую бумагу взяли только чтобы печать вышла подешевле, но чтобы не отпугнуть читателя откровенной серостью страниц.

Оранжевых закладок почти нет, потому что я решил не отмечать стилистические недочёты, иначе бы другие метки найти было бы тяжело

Эту книгу продаю (у меня много таких). Подписчикам на Бусти — скидки, а донорам с уровнем «Мурена» и выше — подарю.

По этой книге мне больше сказать нечего. Перефразируя известное выражение «Собрался стол и поскакал чай пить».

☉

Единоразово поддержать выпуск книжных рецензий — форма ниже, для регулярных автоматических подарков — Бусти (нужна регистрация). Для доноров есть бонусы. Например, они выбирают книги, на которые будут следующие рецензии. Иногда даже читать заставляют.

📖 Анатомия страха

Mon, 08 Mar 2021 18:26:47 +0800

Книга очень похожа по типу на «Историю чтения». Автор собрал по изучаемой теме разное из художественной литературы, научных публикаций, личного опыта. И дотошно всё это описал в сотне коротких рассказов.

Анатомия страха / Хосе Антонио Марина ; пер. с исп. М. Киеня — М.: Астрель : Корпус, 2010. — 353, [1] с, ИСБН 978-5-271-24857-3. Тираж 3000 экземпляров.

Марина рассматривает страхи как психолог и как философ. И страхи эти самые разные: патологические, групповые, тревожные расстройства, паники, фобии, ипохондрию. Конечно, говорит и о храбрости, об отваге. Пишет также о других эмоциях и состояниях, связанных со страхом: стресс, стыд, угрозах, манипулировании, трусости, власть, свобода.

Чтение шло медленнее, чем с упомянутой выше книгой Мангеля. Эта книга была какая-то невыразимо вязкая. Хотя, может быть, это потому что мне тема книжек интересна больше, чем страхов.

Не буду цитировать текст, покажу несколько цитат, которые приводит в тексте Хосе Антонио. Цитировать буду в порядке появления их в тексте и без указания авторства. Ну у вас будет представление, о каких понятиях и в каком ключе рассуждает писатель.

Я и мой страх — близнецы-братья.
Храбрость — это благородство в трудной ситуации.
Надежда есть непостоянное удовольствие (inconstans laetitia), возникающее из идеи будущей или прошедшей вещи, в исходе которой мы до некоторой степени сомневаемся. Страх есть непостоянное неудовольствие, возникающее из идеи будущей или прошедшей вещи, в исходе которой мы до некоторой степени сомневаемся.
Маска и страх, маска и паника неразделимы, неразрывно между собой связаны. Человек прячет за этим накладным лицом восторг и смятение, и что самое главное, чувство, роднящее всех живущих и любящих жизнь: страх. Таким образом, маска призвана воплощать страх, прикрывать от страха и сеять страх.
Власть есть способность ограничить другим доступ к информации.
Страх есть осознание возможности.
Если в сорок лет человек некрасив, значит, он сам того хочет.
Медицина есть искусство сопровождать больного до самой могилы, утешая его мудрёными греческими словами.
Страх, как и ложь, есть тяготение к простому решению.
Человек добра без промедления устремится ко всему прекрасному и, хотя бы на пути стоял палач и пытатель с огнём, будет смотреть не на грядущие страдания, а на само дело, если оно честно.
Наступление и защита суть два проявления отваги, правда, защищаться куда труднее. Тому есть три причины: во-первых, обороняющийся испытывает давление более сильного противника, в то время как атакующий уверен в победе. Во-вторых, обороняющийся уже смотрит опасности в лицо, а нападающий лишь предвидит её. И наконец, в-третьих, на обороту уходит много времени, атака же, как правило, внезапна; легче рваться вперёд, поддавшись стремительному порыву, чем, стиснув зубы, держать оборону.
Действуя вопреки пагубным инстинктам и рефлексам, которые, ведя нас к спасению, приводят к гибели, мужество даёт нам сверхъестественную силу, силу паче естества, исправляет нашу природную телеологию, не позволяя человеку, этому ленивому животному, пятиться назад.
В двенадцать лет человек уже знает, будет он бунтовать или нет.

Оформление

Дизайнер книги — Андрей Бондаренко. По образованию — художник сцены, работал в театре, а затем перешёл в книгоиздание. Не страшно, если человек занимается не тем, на кого учился, но нужно понять не только внешнее устройство элементов нового дела, а понять их эволюцию. Андрей Леонидович, мне кажется, сделал это не до конца. Он себя, впрочем, и не называет дизайнером, а говорит о себе как о художнике книги. Если бы он оформлял только обложки, то я бы согласился с таким самоназванием, но он же и выступал и верстальщиком. В целом, книга получилась аккуратная и большинство людей бы не ничего не смутило в оформлении.

На передней сторонке — эмоциональный фрагмент скульптуры Похищение сабинянок (Джамболонья, 1583). Но зачем использовали тот же фрагмент ещё и на задней сторонке? Выбор основного изображения тоже для меня не совсем понятен. Здесь не просто страх, здесь ужас (ну вы помните эту историю) и акцентирование только на одном таком проявлении страха — некоторое неуважение к тексту книги. Она рассказывает не только о простых и понятных формах страха (тут враги схватили женщину и волокут для известных целей), но и о прочих проявлениях. Брать для заглавной картинки первый пирожок с полки — лень.

Если не хотелось обложку рисовать, а хотелось взять какое-то произведение искусства, то можно было сделать тоньше — использовать, какую-то из картин с феноменом «полуденного ужаса». Тревога — вот то, что стоило бы показать здесь вместо ужаса. Потому что всем понятно, что ужас — страх. А тревога к ней обывателями не относится.

Внутри меня смутило несколько вещей: колонтитулы и колонцифры, оформление списков и выделения в тексте, использование кавычек.

В большинстве случаев колонтитулы не нужны. Если на всех страницах находится одинаковый повторяющийся колонтитул — значит, он точно не нужен. Большая глупость — писать название книги и фамилию автора на каждом развороте. Это вот зачем? Чтобы человек не забыл, что он в руках держит? Вспомогательные элементы должны выполнять какую-то задачу. Если колонцифры (номера страниц в этом случае) нужны для навигации, чтобы находить нужную главу, то пусть будут. Но они должны быть при этом незаметными. Здесь же они супернасыщенные, это самый бросающийся в глаза элемент на странице. Также меня смущает смещение колонтитула и колонцифры на левой полосе.

Списки в тексте оформлены непоследовательно. Есть и перечисления внутри абзаца; есть нумерованные; есть списки, начинающиеся с заглавных букв. Нет никаких рациональных причин множить типы оформления списков. И иногда в списках названия пунктов выделены форматированием. И это, почему-то, не жирность, а курсив, как в девятнадцатом веке. Но тогда этот приём был оправдан тем, что не всегда был жирный вариант начертания. Курсив вполне годится для выделения какого-то слова, термина, внутри текста, но если так выделять заголовок, то это работает хуже.

В русской типографике используют два типа кавычек: ёлочки (базовые) и лапки (для вложенных в ёлочки кавычек). В испанском языке (Марина — испанец), насколько я знаю, используется только один тип кавычек — верхние. В книге кавычки ставятся в испанской традиции. Мне это решение кажется половинчатым. Если книга на русском — нужно делать так, как принято у нас. Если хочется тащить испанскую традицию, ¡тогда нужно брать больше! и переносить перевёрнутые знаки препинания, которые используют в испанском. ¿Не правда ли, идея их хороша? Хотя для нас текст, оформленный таким образом, выглядит непривычно и манерно.

Отпечатана книга на хорошей белой офсетной бумаге, всё нормально сшито. Каптал и форзацы белые. С капталом-то всё понятно, но что мешало художнику книги сделать форзац поинтереснее — я не знаю.

Книгу могу дать почитать. Но могу и продать, наверное, когда жена дочитает. А вот эти книги точно могу подарить или продать за недорого.

☉

Единоразово поддержать выпуск книжных рецензий — форма ниже, для регулярных автоматических подарков — Бусти (нужна регистрация). Для доноров есть бонусы. Например, они решают, на какие книги писать рецензии, а на какие — нет.

📖 Часть речи

Sat, 28 Nov 2020 00:48:29 +0800

В Википедии написано, что Иосиф Бродский — русский (и американский) поэт, в отличие от шестидесятников, которые сплошь «советский, российский». Как вы знаете, я не большой знаток поэзии, особенно советского периода, поэтому мне сложно оценить русскость остальных (но полуземляк Евтушенко, например, у меня в планах на 2020 год). Но Бродский и в самом деле останется не очень-то советским, даже если в Википедии что-то потом и изменится.

Бродский И. Часть речи: Стихотворения. — СПб.: Азбука, Азбука-Аттикус, 2011. — 144 с. ИСБН 978-5-389-02532-5

С Бродским я начал знакомиться год назад. Сперва где-то услышал целиком «Не выходи из комнаты» в авторском исполнении (исполнение сильно влияет). Оказалось, в этом стихотворении больше двух строчек. Потом я узнал, что оно — попса для хипстеров и романтических субтильных петербурженок, но не смог с этим согласиться. Может быть, я как-то не так читаю (да, я не только послушал, но и почитал), но у меня получается и понять, и прочувствовать.

Затем — мы к выпускному в Клубе социальных технологий в конце зимы готовили, в том числе, театрализованную постановку его стихотворения «Я всегда твердил, что судьба — игра». На репетициях слышал его много раз, только не целиком, а частями, ещё не зная при этом автора. Но когда прислушался, начал подозревать, что это Бродский, хотя вот казалось бы, как же я мог понять его стиль по одному стихотворению? Но вот угадал. И мне сперва не особо понравилось. Но когда я взял и прочёл это стихотворение от начала и до конца. И меня до дрожи. Удивительная метафоричность; закольцованность образов; параллельное голосоведение; естественность речи с неестественными для неё вкраплениями слов. Не уверен, что смогу прочесть это стихотворение вслух. Ведь я знаю, почему в лампочке ужас пола.

Фото Марины Дубас и Антона Климова

А этой весной меня познакомила с «Большой элегией Джону Донну» Умная Маша. Я тоже впечатлился.

Стало понятно, в общем, что надо восполнить пробел в образовании. И я прочёл сборник «Часть речи», который у нас дома откуда-то взялся. Жена тоже не знает, как он появился. Если я подрезал у кого-то из вас, дайте знать.

В общем, когда я более полно познакомился с поэзией Бродского, я понял, что несколько туповат для поэзии вообще и недостаточно эрудирован для такой. Иосиф Александрович произвёл на меня впечатление человека, хорошо знакомого с античностью, с историей и искусством Европы. Я не такой.

Хотя это моё несовершенство и помешало мне получить больше удовольствия, я рад и тому, что есть. Там, где я не замечал или не понимал отсылок, я мог смаковать форму. Больше всего, целиком и полностью мне понравилось «Тёмно-синее утро в заиндевевшей раме». Наверное, это не шедевр, но я это могу понять, там нет никаких незнакомых мне Постумов.

Стихи Бродского мне показались очень репоугодными. Я не большой ценитель этого жанра, только отмечаю, что бродские структурные завихрения и анжамбеманы очень, мне кажется, хорошо лягут на зацикленные трёхсекундные семплы. А вчера Ютуб (которому уже передали информацию, что я пишу про Бродского в гуглодокументе) подсовывает ролик Нойза, где музыкант говорит о том же самом (о репоугодности). Так что не верите мне, прислушайтесь к профессионалу.

Отмечу, что я чётко разделяю поэзию и синтетический жанр песни, поэтому для меня не может быть «книга лучше», но эта интерпретация двух стихотворений мне неприятна. У меня в голове рисовалась картина с человеком, сидящим в кресле, а не под спидами. Поэтому такое стремительное музыкальное сопровождение с таким надрывным речетативом меня обескуражили. Может быть, это ограничения жанра и там просто нельзя размеренно, но я не знаток.

Когда будете читать любого автора, смотрите не только на произведение, но и задавайтесь вопросом, а что это за человек написал? И помните, что даже если работы собраны в одном томе, это вовсе не означает, что их написал один и тот же человек. Что-то писал никому не известный двадцатиоднолетний юноша, что-то писал осужденный и высланный из культурной столицы двадцатичетырёхлетний молодой человек. Автором каких-то стихов был человек, уже сидевший на чемодане автор. Когда я готовил этот пост, то почитал разного о Бродском — и Википедию, само собой, и статьи критиков (из разных лагерей). И когда в будущий раз вернусь к Иосифу Александровичу, то хочу сделать это с какой-то антологией, где всё-всё выстроено в хронологическом порядке — от начала творческого пути и до смерти.

Слушайте Памяти Иосифа Бродского — Андрей Макаревич на Яндекс.Музыке

Для зумеров — в песне упоминается другой Киселёв

Оформление

Это серийное оформление, от которого не стоит ждать ничего особенного (о чём писал ранее), особенно, если это — монополист, — АСТ. Тем не менее, один раз я про эту серию («Азбука классики») расскажу.

Книга в покет-формате. Мягкий переплёт, глянцевая ламинация обложки, сборка — КБС. Бумага — какая-то второсортная рыхлая офсетка. Это всё не могло и не хотело отражать, поддерживать содержание. А вот вёрсткой дизайнер местами постарался хоть немного это соединить. Хотя посыл обложки я не очень считываю.

Использован фрагмент фрески Пьеро делла Франчески «Обретение и испытание животворящего креста». Может быть, я пропустил, но как-то не настолько много было в этой книге событий из Ветхого завета, из итальянского средневековья (когда была написана эта работа). Да и похоронен Бродский был вроде бы как в Венеции, а не в Ареццо, где находится эта фреска. Возможно, это такой аэстешный приём — использование рандомной картинки из интернета, никак не связанной с текстом книги и её автором.

Шрифт книги — «Петербург». У метранпажа была свобода выбора гарнитуры, — у меня есть ещё несколько книг этой серии и там где-то тип Таймс, где-то — Академическая. «Петербург» оправдан тем, что Бродский жил в нём большую и самую важную часть жизни, этот город вырастил в нём поэта. И оправдано использование этого шрифта не только правильным названием, назван от так был тоже не случайно.

Стихи свёрстаны аккуратно, но не совсем бесхитростно. Любой дизайнер из любой типографии Иркутска набрал бы все одинаково. Может быть, кто-то бы сделал как правильнее и не выравнивал бы строки по центру.

Здесь же хотя выравнивание по левому краю, но где-то с табуляцией, чтобы подчеркнуть строение стиха. И есть одно стихотворение, которое выключено по центру — «Бабочка». Так симметричность строф рифмуется с вертикальной симметрией чешуекрылого.

И есть одно стихотворение, которое я бы точно переверстал иначе — «Одиссей Телемаку». Оно длинное и не помещается на одну полосу, оно и набрано на весь разворот. Но только разорвано неаккуратно. Раз уж в тексте последние восемь строк самим автором отбиты, то и надо было все эти восемь строк переносить на новую полосу. А то сейчас и слева кусок валяется неприкаянный, и справа сталактит.

Кроме традиционного содержания есть ещё алфавитный указатель. Не обращал раньше внимания, есть ли где-то в других сборниках стихов, подобный. Одно и то же стихотворение в нём может быть указано дважды или даже трижды — по названию, по первой строке и по названию цикла (если это первое стихотворение).

☉

Эту книгу не продаю, но продаю и отдаю даром некоторые другие книги.

Единоразово поддержать выпуск книжных рецензий — форма ниже, для регулярных автоматических подарков — Бусти.

📖 Маус

Sun, 22 Nov 2020 22:12:48 +0800

До этого я читал не так много графических романов и комиксов. И больше всего мне нравился магнум опус Жана Эффеля — о сотворении мира и человека. Одна полоса — одно изображение, текст почти всегда не в баблах, а под картинкой. Формат, где покадрово изображается какое-то действие мне читать и воспринимать сложно. «Маус» как раз такой вариант. Читал его не меньше трёх часов, скорее даже пять. Но это было очень странное чтение, я, пытался рассматривать детали, не зря же художник столько всего нарисовал, нужно было как-то это уважить. Но это меня только утомляло. Не знаю, как такой формат нормально оценивать, слишком непривычно, тем не менее, книгой я остался, в целом, доволен.

Шпигельман, Арт. Маус: графический роман / Арт Шпигельман; пер. с английского В. Шевченко. — Москва : Издательство АСТ : Корпус, 2020. — 296 с. ИСБН 978-5-17-080250-0

Это первый комикс, получивший Пулитцеровскую премию (1992 год). Точнее — особое упоминание Пулитцеровской премии по литературе. И понятно, почему специально отметили: Холокост — благодатная тема, а формат — новый. Но нас должны в первую очередь интересовать комиксы о геноциде русского народа, только я о таких не знаю. Как будто бы и не было такого геноцида. Если вдруг вы знаете о графических романах про раскулачивания, гулаги и подобное (о произведениях традиционной литературы из букв без картинок я в курсе), то расскажите мне о них в комментариях.

«Маус» широко известен в мире, но, написанный в семидесятых, на русский был переведён только в десятых. И немедленно запрещён к продаже, потому что, там, видите ли, свастика нарисована. Оригинал я не читал, но мне кажется, что перевод сделан хорошо, видно, как отец автора в некоторых местах не очень гладко говорит по-английски («Он выжил мне жизнь тогда»). Аккуратно старались подойти и к оформлению (о чём ниже скажу, как обычно, отдельно).

У романа хорошая композиция. Не просто рассказ о трагедии, которая известна всем как холокост, а ещё взаимоотношения внутри поколений семьи спустя десятилетия после этого. Про первое без второго много чего написано, про второе без первого — тоже, а в целом, чтобы так сложилось — поменьше. И премию роман получил не после первой публикации (когда Шпигельман выпустил первый том), а после того, как он в начале девяностых дописал второй.

В книге два основных мужских персонажа и три основных женских. И если ясно, кто из женских персонажей наиболее важный, то кто важнее — автор (тоже действующее лицо книги) или его отец, ещё нужно разобраться. Автор пытается наладить общение с собственным отцом, который тоже хочет этого, но не может: не знал, как это нужно делать с самого начала или же это психика изуродовалась в концлагерях. А вот если изуродовалась, то почему именно у него? Ведь психотерапевт, которого посещает автор, тоже прошёл через лагерь (кстати, посмотрите, какое он животное). А если вдруг изуродовалась психика, потому что отец — слабый человек, то изменилась ли у него память? Помнит ли он всё так, каким оно было на самом деле или есть искажения, самообманы? А эти искажения, если были, сгущали ужасы, творимые другими; смягчали всё неприятное, что было ним самим или как это всё происходило?

С матерью главного героя всё ещё интереснее. Потому что мы о ней знаем только со слов отца (мужа, стало быть). Её дневники отец уничтожил, что стало большой утратой для автора — информация в них была более точной, чем слова отца, потому что дневники писались ею самой и как бы не для читателя, а отец давал интервью, зная его цель и уже существенно позже прошедших событий.

Оформление

Издатели постарались и получилась книга, которую приятно держать в руках.

Обложка — единственное, что отпечатано в цвете.

На тканевом чёрном корешке печать шелкографией в две краски (белая и красноватая). Неплохо, но мелкие детали позаплывали.

Местами краска начала выкрашиваться

Каптал белый, что, наверное, и правильно.

Форзац и нахзац с рисунками, причём они разные, есть игра. Опять мысленно аплодирую издателям — печать на них в одну только чёрную краску, но изображение ощущается богаче, потому что отпечатано на тонированной бумаге.

Вёрстку мне сложно оценивать. Я не очень знаком с эстетикой комиксов, поэтому не знаю, как тут принято. Отмечу то, что заметил. Нарисовано не монотонно, отдельные кадры занимают иногда один модуль сетки, иногда — несколько, ритм чередуется. Иногда кадр без границ, иногда часть изображения выходит за рамки модуля, иногда модули не прямоугольные. В общем, хорошо, не скучно.

В середине есть два разворота, нарисованные в другом стиле — это комикс в комиксе

Совершенно здорово, что весь текст в бублах не набран шрифтом, судя по всему, а написан от руки. А там под триста страниц! Наборный шрифт — Кабель, исторически верный. Хотя многие считают, что самый гитлеровский шрифт — это «что-то готическое», но на самом деле такого рода геометрические гротески больше подходит на эту роль, хотя выглядит не так эффектно.

Интересно оформлено содержание, оно не на одной странице, а на нескольких. Не припомню такого приёма.

Каждая глава предворяется собственным шмуцтитулом.

☉

Эту книгу не продаю (желающие могут купить себе новую, не подержанную даже в Иркутске, например, в Вуди-комиксе), но продаю некоторые другие книги.

📖 Анна Каренина

Tue, 14 May 2019 02:53:03 +0800

Мне совершенно не нравится ни программа по литературе в школе, ни то, как вообще построены занятия по этому предмету. (Участвовал в процессе не только как ученик, ещё довелось преподавать, поэтому понимаю, о чём говорю, чуть больше многих.) Такой недочёт, думаю, не у одного предмета, но я могу уверенно говорить только об этом. Самая лучшая в мире система образования построена так, что после выпуска люди не умеют ни писать, ни читать. У нас не образование дают, а грамотности учат.

Некоторые произведения, как «Анна Каренина», бессмысленно и даже вредно давать в школе. Чтобы успеть кроме неё вдумчиво прочитать и другие крупные произведения в полном объёме, времени не хватит. Лично я читал Каренину в 2020 году месяц — по тридцать страниц в день. И это было уже сложным.

А читать что угодно в кратком изложении можно, только чтобы ознакомиться с фабулой произведения и уложить в голове характеристики главных героев. То, как написано, подчёркивает то, что написано, — длинноты, лирические отступления, неожиданно рубленый стиль, отсутствие деления на абзацы — художественные высказывания. Краткое изложение кастрирует текст. Полную версию есть возможность читать о разном, в зависимости от настроя читателя: о взаимоотношениях, о семье, о долге, о любви, о потерянности, о боге. Краткая версия — это только факты.

Но чтобы понять автора, оценить его замысел, нужно ещё и иметь опыт, который позволит чётко видеть через нужную рамку. Дети не глупее взрослых, они меньше разных жизненных ситуаций и их сочетаний наблюдали, поэтому их суждения могут казаться примитивными. «Анна Каренина» — не для школьников. Что они смогут вынести? Что блядовать — плохо или какую-то примитивную мысль. А потом, напичканные подобной тяжёлой литературой, которая толком не обсуждалась в дискуссиях, люди, окончив школу, читают всякий шлак, если читают вообще.

Но школьная программа изменится только в Прекрасной России Будущего, на это пока сложно повлиять. Может быть, в Умной школе будет какой-то другой подход, но даже не надеюсь.

Достаточно взрослый для великого романа Толстого я пошёл выбирать себе «Анну Каренину». Купил вот книгу в таком оформлении. И не от хорошей жизни.

Анна Каренина : роман / Лёв Николаевич Толстой. — Москва : Издательство АСТ, 2-18. — 800 с.

Мне не попалась книга, которую оформили бы и издали как отдельное произведение. «Анна Каренина» выпускается в рамках серий и собраний сочинений Толстого. Хотя этот роман заслуживает того, чтобы его выпустили с индивидуальным оформлением.

Этот феномен невозможно объяснить только экономикой — Каренина будет продаваться в любое время, это востребованное произведение и у нас, и за рубежом. Поэтому достойно издать в качественном оформлении за приемлемую цену — возможно. Тем более что нет сложностей с авторскими правами — это уже мировое достояние, можно даже не выкручивать руки Толстому, прогибать его по условиям.

Книжный рынок находится в таком состоянии, когда приходится писать письма о поддержке отрасли в адрес Путина, не потому что народ плохой или налоги не те, а потому что издательства работают как рвачи. Так поступают многие и разные — и АСТ, и какое-нибудь ООО «Мининская сотня». Вместо того, чтобы относиться к авторам и к читателям по-человечески, первых считают дойными коровами, вторых — быдлом вообще. Первый тезис я освещу в одной из будущих публикаций, этот же пост будет о том, как издательства воспринимают читателей.

Издательства позволяют себе гнать фуфло. Люди, в массе не искушённые, из-за упадка книжной индустрии с конца пятидесятых, не могут отличить хорошую работу от халтуры. И существует мнение, что неплохо, если оформления нет, это не отвлекает от текста. Тут я отчасти соглашусь, — оформление и не должно отвлекать от содержания, но оно должно создавать нужную атмосферу или, наоборот, быть нейтральным, максимально незаметным. Но оно точно не должно вопеть о безвкусии метранпажа, редактора и, получается, читателя, который даже не понимает, что его считают непритязательным всеядным тупицей.

Лирическое отступление с игрой

Это скриншоты нескольких страниц в Википедии, посвящённых книжной обложке, о которой поговорим в следующей главе. Попробуйте по объёму и количеству иллюстраций угадать, где находится статья на русском. Пока не выбрали, не читайте текст под картинкой

Этот мелкий ещё можно читать, а дальше — нет. На картинке в первом ряду скрин статьи про книжную обложку на одном языке; во втором — три скрина на других языках; в третьем — четыре; в четвёртом — пять. В этом комментарии текста нарочно много, чтобы вы не начали раньше времени читать ответ, который в следующем абзаце.

В общем, русскоязычная версия не самая большая, не средняя, а ближе к коротким — в правом верхнем углу. Длина статьи — хороший индикатор состояния книжного дизайна и культуры книгоиздания. Ещё примечательнее, какие иллюстрации используются. В нашем случае:

обложка удостоверения гражданина, подлежащего призыву на военную службу;
чистая обложка пустой книги;
мелкая кислотная рябь дурно изданных книг для детей.

Это не статья, а недоразумение. Она показывает русских как людей без богатой истории книжного дела, без выдающихся дизайнеров книжных обложек (которые упоминаются в той же статье на других языках).

полная версия страницы на сентябрь 2020

Если вам не нравится статься в Википедии, она вам кажется неполной или неточной, посмотрите, что пишут на других языках — я использую для таких целей Яндекс-переводчик. Не обязательно брать статью на английском, конкретно в этом случае немецкая статья укладывает любую другую, да две любые другие на лопатки. На том скриншоте с вопросом были (слева направо, сверху вниз) статьи на немецком, французском, японском, английском, турецком, итальянском, таиландском, русском, испанском, украинском, корейском, корейском языках (везде ссылка не на страницу в Вики, а на её скриншот, — интересно через время посмотреть, как что изменится).

Переплёт и обложка

Обложка в современном её понимании — не просто защита блока, а ещё и элемент оформления, художественное высказывание — появилась позже, с развитием печатных технологий, как маркетинговый приём. И тогда начал развиваться отдельно дизайн обложек.

Очень аккуратно смотрелись книги в старых частных библиотеках. Но только это было в то время, когда обложек (тем более — суперобложек) не было.

Изначально книги продавались просто как сшитые вместе тетради с текстом. Читатель покупал книгу, а затем переплетал её сам или заказывал эту работу у мастера. Заказчик мог попросить переплётчика оформить покупку по образцу уже стоящих в семейной библиотеке томов.

Полки с такими переплетёнными книгами смотрелись благородно ещё и потому, что чаще всего использовали кожу с её сдержанной, неброской цветовой гаммой. Позже широко начали использовать специальные ткани с орнаментами и ещё позже — печатать изображения на обложке или суперобложке.

Я бы сфотографировал это в Молчановке, например, но кто меня пустит в редкий фонд, так что вот фотка Генри Би c Ансплеша.

А с современными технологиями печати книги на полках выглядят очень пёстро. Зайдите в любой книжный магазин и оглядитесь. Этот разнобой более-менее упорядочивается сериями. Ничего, что толщина книг разная, но их высота, ширина одинаковые, и корешки будут одинаковыми (отличаясь лишь номерами, например), или оформлены в одном стиле.

Вообще, серии издавать очень выгодно. Издатель экономит на оформлении и получает дополнительные продажи, побуждая читателя покупать книгу в том же дизайне, чтобы хорошо смотрелось на полке или для завершения коллекции.

Выпускать собрания сочинений одного автора — дело более сложное. Собирать в одном дизайне нескончаемой серии без чёткой концепции разные жанры, эпохи, культуры — проще, этим все и занимаются.

Полки с некоторыми сериями, которые я буду разбирать ниже

Я пришёл в магазин «Читай-город» в Торговом комплексе и попросил попросил показать мне все издания «Анны Карениной», чтобы выбрать лучшее. Вот что мне предложили.

Каждый из этих вариантов входил в какую-то серию, от небольшой в десять книг до бесконечной. Оформлять серии проще, чем делать отдельную книгу. Придумали один шаблон оформления, один раз прописали какие-то текстовые стили — и вперёд.

Единственное, над чем остаётся думать, — оформление обложки. Ну тут тоже ребята не очень напрягаются, а берут готовенькое.

Серия «Покетбук», издательство «Мартин». В оформлении — безвкусно затонированный фрагмент картины «Перед зеркалом. За чтением письма», Иван Иванович Шишкин, 1870.
Серия «Лучшая мировая классика», издательство АСТ, имитация винтажного оформления, в оформлении гравюра неизвестного французского (?) автора, 1860.
Серия «Всемирная литература», издательство «Эксмо». В оформлении невнятный векторный клипарт, неубедительная стилизация под оформление книг позапрошлого века.
Серия «Библиотека всемирной литературы», издательство «Эксмо». В оформлении изуродованная нелепым монтажом нового лица картина «После бала» Рохелио де Эгускизы, 1915.

На корешке изображён фрагмент картины другого художника, работавшего в другой стране и в другом стиле, — «Неизвестная» Ивана Николаевича Крамского. Замысел дизайнера я не разгадал.

Серия «Азбука-классика», издательство «Азбука-СПб». В оформлении «Элегантная софа, или Женщина в интерьере» Юлиус Леблан Стюарт, 1895.
Серия «Мировая классика», издательство «Азбука-Аттикус», ещё одна попытка стилизовать обложку под 19-й век, снова невнятный векторный клипарт.
Серия «Маст хев», издательство «Эксмо». Оформление этой серии заслуживает большего уважения, чем все прочие из списка. Ведь подготовка такого коллажа требует хотя бы какого-то старания. Но с фантазией у дизайнера здесь тоже слабо: поезд в голове!
Серия «Эксклюзив: русская классика», издательство АСТ. Знакомая уже нам картина Леблана, но в зеркальном отражении. Дизайнерская импотенция. Эксклюзив, блджад.
Серия «Русская классика» издательства АСТ. Используется портрет Леди Колин Кэмпбелл, Джованни Больдини, 1897.
Серия «Десять главных книг о любви», издательство «Эксмо». Китчёвое несбалансированное оформление, используется портрет графини Варвары Алексеевны Мусиной-Пушкиной, Франца Ксавера Винтерхальтера, 1857.
Серия «Покетбук», издательство «Эксмо». На обложке фрагмент картины «Анна Каренина», Генриха Матвеевича Манизера, 1904.

Если в оформлении использовали изображения, то почти всегда угадывали с эпохой, но только в последнем случае использование этих работ было оправдано (ниже расскажу почему). Не совсем подходят костюмы, никуда не годится ни пересадка головы, ни зеркальное отражение оригинала.

Но некоторые издательства, как АСТ, настолько ленивы, что делают дизайн блока один на несколько серий. Отпечатать четыре тиража в разное время, пусть и с одного макета, или сделать это в один подход — какая-никакая, а экономия. О читателе здесь не думают, думают только о личной выгоде. Вот посмотрите, первая фотография — книга, которую купил я, серия «Классика для школьников», далее — три другие серии АСТ. Везде один шрифт, один формат, одна вёрстка, одно количество страниц.

В одной книге почему-то содержание съехало. Единственное, что нужно поменять дизайнеру от серии к серии — выходные данные.

Может быть, мне не повезло в офлайн-магазине, а в сети можно найти то, что меня интересует, — роман, изданный отдельно. Я зашёл на сайт того же Читай-города.

Заблюрены книги, которые выдаются в поиске по запросу «Анна Каренина», но не являются романом Толстого, светлым я отметил кнопки возле книг, которые я уже видел живьём (почему-то разных оттенков получились, не обращайте внимания), синими остались кнопки у тех, что я в руках не держал.

Оформление разбирать не буду, посмотрю, самостоятельная это книга или тоже часть серии.

Серия «Книги-легенды», издательство Эксмо».
Серия «Памятники литературы», издательство «Юрайт».
Серия «Избранная классика», издательство «Мартин» (они тут использовали тот же фрагмент картины Шишкина, что в другом своём издании «... Карениной», только отразили зеркально, позорники).
Серия «Яркие страницы», издательство «Эксмо».
«Лучшая мировая классика», АСТ.
«Классика для школьников», АСТ (у меня теперь такая).
Серия «Золотая классика», издательство АСТ.
Библиотека всемирной литературы, Эксмо.
«Анна Каренина», издательство Т8Руграм.
«Покетбук», Эксмо.
«Десять главных книг о любви», Эксмо.
Серия «Сто главных книг», Эксмо (твёрдый переплёт).
Серия «Библиотека Златоуста», издательство «Златоуст».
Всемирная литература, Эксмо.
Серия «Сто главных книг», Эксмо (мягкий переплёт).
«Эксклюзив: русская классика», АСТ.
«Русская классика», АСТ.
«Анна Каренина», издательство «Пан пресс».
Серия «Подарочные издания. Иллюстрированная классика», издательство «Алгоритм».
«Покетбук», «Мартин».
Серия «Класс!ное чтение», издательство «Русский язык» — это не роман в полном виде, а брошюра для изучающих русский язык.
Серия «Школьное чтение», АСТ (та же баба с паровозом, и те же шрифты, что на другой книге того же издательства).
«Маст хев», Эксмо.
Серия «Сто великих романов», издательство «Вече».
Серия «Шедевры мировой классики», издательство Эксмо.
Снова «Библиотека всемирной литературы».
Серия «Русская классика», издательство Эксмо.
...
Серия «Юношеская библиотека», издательство «Комсомольская правда».
Серия «Юношеская библиотека», издательство «Комсомольская правда».
...
...

Итого — из трёх десятков книг есть две, над которыми работали персонально, «индивидуальный пошив».

Первую нет никакого смысла обсуждать — стоит тринадцать тысяч рублей, серебряный обрез, футляр — это цыганским наркобаронам такое дарите.

Вторая книга, как выяснилось, тоже не самостоятельная. Мне не удалось найти официального сайта издательства Т8, есть типография Т8. Но на сайте «Лабиринта» я нашёл фотографии обложки (чудовищное оформление, особенно на задней сторонке) и разворотов. Тут я взорнул. Вёрстка повторяет мою книгу (и, соответственно, несколько других книг издательства АСТ) — на любой странице текст свёрстан идентично. Вот не видел, но уверен, что опечатка «испьтывал» на 289-й странице и перевод fine champagne как коньяку на 646-й тоже есть. Единственное отличие в оформлении — у меня слова «часть первая» (и так далее) взяты в двойной овал, а здесь — более пафосная конструкция. Дизайнеру восемь раз надо копипаст в начале каждой части сделать — вот и вся индивидуальная работа. Такое могло получиться в одном из двух случаев: Т8 — один из тайных брендов АСТ или же Т8 — типография, где АСТ печатала свои клонированные книжки, а эти ребята без палева взяли файл вёрстки, заменили там один элемент и сэкономили на верстальщике десять тысяч. Молодцы.

Оформление моего экземпляра

Оформитель серии «поддал дизайну», сделал странную отсылку к старинному переплёту (корешок), налепил золотых вензелей, кричащие красные лейблы, а ещё лачком заполировал, чтоб блестело.

Дешёвые понты

В иллюстрации используется ассоциация первого порядка. Судя по всему, дизайнер не попытался осмыслить роман. Это и неудивительно, если он читал его в школе в кратком изложении, в той спешке, в которой делали это школьники. И не осталось в голове никакого психологизма, а только женщина и её поезд. Как плоско!

Оформлять обложки произвольными картинами с изображением женщин с вуалями в платьях последней трети девятнадцатого века — так же плоско, как паровоз.

Единственная подходящая картина, уместная в качестве оформления, — «Анна Каренина» Манизера. На ней изображена не обольстительница, которая крутит мужиками, а потом, набесившись с жиру, запутавшись в отношениях, бросается на рельсы. Это женщина, измотанная несколькими годами неопределённости, отвергнутая светом, лишённая возможности видеться с любимым сыном, с которым она до того не разлучалась, женщина, которая уже не может справляться с ситуацией без морфия.

Это вам не пошлый паровоз

Вёрстка книги унылая. Потому что другой в широкой серии быть и не может. Нужно, чтобы одинаково выглядели и Сорокин, и Ахматова, и вот этот Толстой. Ну и выбрали максимально истёртый, от этого — невыразительный уже тип Таймс. Если подходить к изданию этой книги серьёзно, такой шрифт использовать нельзя. Таймс появится через полвека после описываемых событий, это шрифт другой эпохи и другой страны. Есть более подходящие антиквы, хотя можно хорошо издать «Анну Каренину» и не играя в обязательную старину, — гротеском тоже можно сделать художественное высказывание.

Обратите внимание, что АСТ уже забило на каноны оформления выходных данных: не указаны корректор, шрифт, бумага.

Блок отпечатан на рыхлой газетной бумаге, над жёлтой серостью которой издевательски торчит белый каптал.

Нищенско-белый, без запечатки, форзац смотрится на фоне стрёмной бумаги блока даже немного благородно.

А текст романа здесь обсуждать смысла никакого я не вижу, это можно делать только в личной беседе с человеком, который эту книгу тоже прочёл. Приходите в гости.

И читайте классику.

Эту «Анну Каренину» я не продаю, пока не найду ей какую-нибудь хорошо изданную замену, но есть у меня несколько десятков других книг, которые можете забрать даром или купить недорого.

Большое уважение и благодарность жене, которая буквально спасла этот текст, слишком от многого я орал, слишком много хотел сказать.

☉

📖 Общаться с ребёнком. Как?

Sat, 26 Jan 2019 22:10:06 +0800

Книгу дал почитать продюсер нашего творческого объединения, отрекомендовав как учебник общения с заказчиками. Мне следовало по ходу чтения заменять слово «ребёнок» на «клиент». Я попробовал, и почти везде это имело смысл. Но вообще, это учебник общения и с женой, и с кошкой, и с коллегами. Эта книга может научить общаться вообще с кем угодно.

«Общаться с ребёнком. Как?» / Ю. Б. Гиппенрейтер; художник. Г. А. Карасёва. — М.: АСТ: Астрель; Владимир: ВКТ, 2011. — 238 с.: ил. ИСБН 978-5-17-048135

Как и в «Воспитании малыша», которую я рецензировал до этого, здесь во главе угла — уважительное отношение к ребёнку. Он опять же воспринимается как личность не глупее взрослых, только с меньшим жизненным опытом.

Точно так же и клиент — не глупее вас. Если он заработал денег достаточно для того, чтобы к вам обратиться, ну уже это что-то означает. Но в той области, в которой вы разбираетесь, у него меньше опыта, вот он к вам и пришёл, нужно это ценить. Отсюда — не должно быть никакого высокомерия, снисходительности, общение может быть только на равных.

Конечно, клиенты бывают трудными — как и и дети. И как быть с такими детьми, в книге тоже написано.

В книге и гипотетические учебные ситуации, и реальные. Мне больше всего запомнилась история о подростке из США, разбившем машину, и большая история про примирение Феди с его семьёй (в конце книги).

Некоторые вещи, описанные в книге, для меня оказались знакомыми, некоторые — были диковиной, а некоторые увидел под другим углом.

Ваш ребёнок чему-то учится. Общий итог будет состоять из нескольких частных результатов. Назовём четыре из них.
Первый, самый очевидный — это знание, которое он получит, или умение, которое он освоит.
Второй результат менее очевиден: это тренировка общей способности учиться, то есть учить самого себя.
Третий результат — эмоциональный след от занятия — удовлетворение или разочарование, уверенность или неуверенность в своих силах.
Наконец, четвёртый результат — след на ваших взаимоотношениях с ним, если вы принимали участие в занятиях. Здесь итог также может быть либо положительным (остались довольны друг другом), либо отрицательным (пополнилась копилка взаимных недовольств).
Запомните: родителей подстерегает опасность ориентироваться только на первый результат (выучился? научился?). Ни в коем случае не забывайте об остальных трёх. Они гораздо важнее.

Книга написана легко, но у меня, как не самого эмпатичного человека, бывали проблемы с пониманием некоторых вещей, особенно почему-то с активным и пассивным слушанием. Но спасибо жене, она помогла разобраться.

Кроме активного и пассивного слушания, разбирались понятия «зона ближайшего развития», «зона радости», «психологическая глухота», «сосуд эмоций», «чувство самоценности». Некоторые из них мне встречались в другой психологической литературе.

Здесь пересказывать содержание, конечно, не буду — найти эту книгу просто, она постоянно переиздаётся. Я себе тоже потом куплю. Но приведу несколько цитат в подтверждение мысли, что эта книга — инструкция по общению из любой роли с любой ролью.

Безусловно принимать ребёнка (клиента, жену, кошку, коллегу) — значит любить его не за то, что он красивый, умный, способный, отличник, помощник и так далее, а просто так, просто за то, что он есть!

Можно выражать своё недовольство отдельными действиями ребёнка (клиента, жены, кошки, коллеги), но не ребёнком (клиентом, женой, кошкой, коллегой) в целом.

Неожиданно и странно прозвучит рекомендация не хвалить ребёнка (клиента, жену, кошку, коллегу). Чтобы разобраться в кажущемся противоречии, нужно понять тонкое, но важное различие между похвалой и поощрением или похвалой и одобрением. В похвале есть всегда элемент оценки. […] Лучше всего просто выразить ему ваше чувство.

Каждым обращением к ребёнку (клиенту, жене, кошке, коллеге) — словом, делом, интонацией, жестом, нахмуренными бровями и даже молчанием мы сообщаем ему не только о себе, своём состоянии, но и всегда о нём, а часто — в основном о нём.

В полной мере применять советы из книги на клиентах пока не очень получалось — карантикулы существенно снизили и количество клиентов, и общение с ними, но я выписал себе самое главное и решил ну хотя бы раз в месяц это освежать, пока эти приёмы не станут до конца моими. Вы можете поспособствовать практике, — предложения о сотрудничестве можно оставить и в комментарии к посту (правильно составленное будет вам ещё и рекламой), а можно — прислать на feodor@sovinfo.org.

Оформление

Дизайн этой книги и других её изданий направлен на решение двух задач:

Раздуть объём брошюры до книги, чтобы было солиднее.
Создать ощущение лёгкости, простоты, чтобы самый неискушённый родитель посчитал, что одолеет сложить столько букв в слова, потому что слова простые. И картинок много.

Обложка

Твёрдый переплёт, без всяких изысков. Просто печать и глянцевая ламинация. Дизайн такой, как будто верстали в Ворде.

И это хороший дизайн, чтобы продать такую книгу более широкой публике. Снобы могут сморщить нос и купить какого-то другого автора и в результате, может быть, не поломать ребёнку жизнь. Если эту книгу оформить так, как она того достойна, то какая-нибудь Оксана из Железногорска-Илимского её и не выберет. Конечно, задача оформить книгу так, чтобы какой-нибудь Олег, который вообще не читает и зашёл в книжный, потому что перепутал его с супермаркетом, не решена, но уже что Оксана купит эту — большое дело.

Блок

Книга отпечатана на обычной офсетной бумаге. Она среднеформатная и не очень толстая. Прочитал её за десять дней — по одному уроку за раз. Урок — от десяти до тридцати страниц, но это не простые страницы, информации на них меньше, чем обычно (об этом ниже). Можно было бы сверстать материал плотнее и книжка была бы потоньше. Но тогда бы твёрдый переплёт смотрелся уже комично, а мягкий — не внушал бы доверия (хотя допускаю, что были переиздания и с мягким переплётом).

Вёрстка — поддерживает тон, заданный обложкой. Рамки, плашки, разного рода выделения насыщенностью и регистром, много иллюстраций. Ещё один приём упростить порог входа — количество слов на строке. Где-то пять-шесть (кегль тоже крупноват). Треть полосы занимают поля, очень много свободного места. Оксана из Железногорска берёт эту книгу с незнакомой фамилией на обложке, листает, останавливается на каком-то развороте почти сразу прочитывает половину страницы. Зауми в тексте почти нет, поэтому Оксане утверждается в мысли, что с книгой справится, идёт с ней на кассу.

Лично мне вёрстка не понравилась, я бы делал иначе, аккуратнее (особенно выделения, они вообще неделикатные). Но я — не тот человек, для кого эта книга делалась. Но вот что можно было сделать иначе, что не помешало бы Оксане, но порадовало бы глаз более требовательного читателя — более тщательное соблюдение правил русской типографики. Инициалы можно было везде писать через пробел, вместо х можно было написать правильный ×. И прочая.

Голосуйте за очередную книгу на рецензию в прибложном телеграм-чате (вступать не обязательно).
Такую книгу надо бы иметь дома. А ещё у меня есть книжки, которые я у себя дома иметь уже не хочу — продаю их и отдаю даром.