Человек-Фёдор: заметки с тегом холокост

📖 И всё же сказать жизни «Да!»

Tue, 19 Nov 2024 00:10:25 +0800

Текст

Виктор Франкл. Сказать жизни «Да!»: Психолог в концлагере / Перевод с немецкого. — 9-е издание. — М.: Альпина нон-фикшн, 2021, — 239 с., ИСБН 978-6-91671-838-6, Тираж 25 000 экземпляров.

Эту книгу купил по ошибке, искал другую. Когда-то услышал где-то байку о психологе, что сидел не то в тюрьме, не то в концлагере и о том, что тот там понял. Понял он, что нужно сохранять хотя бы немного проактивности, индивидуальности и свободы воли. Самому себе придумывать какие-то задания и их выполнять: чтобы не только быть исполнителем чужих приказов. Есть минута свободная — надо отжиматься не для здоровья, а потому что это вы так решили. Запретили отжиматься — чистите зубы пять раз в день, не гигиены ради, а потому что это ваше решение. Отобрали зубную щётку — тогда нужно ещё какое-то задание, игру самому себе придумать и выполнять это. Жена говорит, что тоже что-то подобное слышала и что это вроде как приписывают Франклу. В общем, или книга не та, или автор другой: в этой озвученной выше мысли не было.

Кроме того текста, чьё название вынесено на обложку (хотя мне больше нравится изначальное название «И всё же сказать жизни „Да!»), в книге была ещё пьеса «Синхронизация в Биркенвальде». Как я уже писал в другом эссе, пьесы в печатном виде воспринимаю не очень, эта тоже осталась непонятой, еле как дочитал, может быть, на сцене это выглядит цельно и замечательно, позовите, когда в Иркутске будут ставить.

Я уже писал здесь про одну книгу о концлагере. К тому, что было известно, я дополнительно узнал следующее об устройстве быта.

Заключённых в лагерях не просто кормили, их кормили сами заключённые. Почему-то у меня было впечатление, что раз это концлагерь, то там вообще с заключёнными как с безмозглым стадом обращаются. Не готовят же сами свиньи или коровы другим свиньям и коровам, для этого есть хозяева-люди. Однако нет, оказывается, можно было и евреям доверить доступ к провианту:

Так, вернувшись однажды после работы в лагерь, я вытерпев долгое ожидание, был впущен в кухонный барак и попал в очередь к повару Ф., тоже заключённому. Он стоял у большого котла, черпал половником суп и выливал его в миски, торопливо подставляемые проходящими мимо заключёнными. И я был очень обрадован, увидев, что наливает он, не глядя на обладателя миски. Единственный из поваров, он распределял эту скудную еду поистине «невзирая на лица», не оделяя своих личных друзей или земляков более щедро, так, чтобы им досталась пара картофелин, а другим — пустая вода.

Ещё я узнал, что заключённых лечили. До этого я думал, что их просто жгли в «камине», чуть что. Оказалось, это не так. И лечили их тоже врачи из заключённых.

От мира мечтаний меня могли оторвать только шаги конвоира, прохаживающегося вдоль проволоки, или голос, звавший меня получить новую порцию медикаментов, выделенных для моего карантинного барака.

О том, что не все фашисты были настоящими, уже все знают по «Списку Шиндлера», здесь это тоже упомянуто.

И среди наших стражей были «саботажники». Я хочу упомянуть только начальника того лагеря, где я находился в последний период и из которого был освобождён, — эсэсовца. После освобождения лагеря выяснились обстоятельства, о которых раньше знал только главный врач, тоже заключённый: этот начальник тратил немалые деньги из своего собственного кармана, чтобы приобретать в аптеке ближайшего селения лекарства для заключённых. Эта история имела продолжение. После освобождения заключённые-евреи спрятали эсэсовца от американских солдат и завяли их командиру, что они выдадут этого человека только при условии, что ни один волос не упадёт с его головы.

И уж совсем меня обескуражила информация о том, что у заключённых были капустники.

Изредка, время от времени, устраивалось что-то вроде эстрадного концерта. Какой-нибудь барак прибирали почище, притаскивали туда пару скамеек, составляли «программу». И вечером. Сюда приходили те, кому в лагере жилось сравнительно не так уж плохо, — капо, лагерные рабочие, не входившие в обычные команды. Они приходили сюда, чтобы немного посмеяться, а может, и поплакать, во всяком случае хоть чуть-чуть отвлечься, забытья. Концерт был неприхотлив: пара спетых песенок, пара прочитанных стихотворение, разыгранных шуточных сценок. И представьте, это помогало! Настолько помогало, что и некоторые заключённые, несмотря на всю усталость, рискуя даже упустить свой суп, приходили сюда.

Это потом я узнал, что Мессиан даже целую сюиту для квартета написал, отрепетировал и исполнил прямо в лагере. Вот она:

Слушайте Quatuor pour la fin du Temps — Emanuele Rigamonti на Яндекс Музыке

Но всё равно концентрационный лагерь оставался концентрационным, а не спортивным, пионерским или просто трудовым. Про это я писать не буду, это общее место, вам про это в школе уже рассказывали.

Но вот что меня удивило: заключённые, со слов Виктора Франкла, при всех мучениях, лишениях, издевательствах, унижениях, отказывались «бросаться на проволоку» или бунтовать. Как будто бы человеческое в них было сломлено, остались только тела зомби, которые делали то, что им приказывают. Воля к жизни была сильнее воли оставаться человеком. Хотя всё происходящее вокруг говорило скорее о том, что шанс дожить до отбоя вроде есть, а дальше — как получится; в условиях этой неприятной неопределённости заключённые выбирали такое существование в надежде протянуть сколько ещё — неделю, месяц, год? Ради чего, чтобы принести в этот мир что-то хорошее, как-то его улучшить? Нет, не этим там занимались. Можно понять цепляющегося за жизнь ходячего тяжелобольного в наше время, в нашем социуме: даже если он не будет писать мудрых мыслей в бложик, учить людей играть на пианино, помогать людям представлять свои интересы перед лицом государства, развлекать детей, даже если он решит пожить это оставшееся время для себя, эта жизнь может быть полна лично радости, даже без общественной пользы, этот человек может приносить радость своим близким просто тем фактом, что он жив, с ним можно поговорить. Но когда уже эти расчеловеченные существа решают «А поживу-ка я для себя ещё месяц в Дахау», я этого не могу ни понять, ни почувствовать. Даже сегодня.

Книга

Корешок оформлен не в русской традиции, надо б перевернуть

Тексты небольшие, поэтому и книга издана в малом формате. Переплёт твёрдый, шитьё, красота, не сэкономили.

Творческая находка книгоделов — обернуть корки материалом с покрытием софт-тач, прикосновение к которой похоже на прикосновение к коже человека. В точку! Но смелее было бы было пойти дальше и взять материал цвета топлёного молока, а здесь — тонированный в массе в сине-голубой, как будто речь идёт не о людях, а о на’ви. Но зато пятикрасочная печать (полноцвет и белый) выглядит на синем представительно.

Бумага офсетная высшего сорта. Листать такую приятно, но тот ли это эффект, которого нужно было добиться книгой с таким содержанием и с такой тактильностью обложки?

Вёрстка, в целом, аккуратная, но я не могу понять симметричных боковых полей и довольно узкого нижнего. Можно было бы в колонтитуле, раз уж написано название книги (чтобы читатель не забыл, что держит в руках, видимо), написать не «ДА!», а «Да!». Имена действующих лиц в пьесе можно было бы поразрядистее сделать. Но в целом, пусть так будет.

Корешок в тон обложке, тут цельно, нечасто такое сейчас

«Эксмо» давно плевало на условности, формальности и традиции, не указано, какие шрифты использовались. Для основного набора, видимо, выбрали «Чартер»; для бессмысленных колонтитулов (могли бы указывать там номера фаз и название главы, была бы хоть какая-то польза) и заголовков — Франклин Готик и пусть себе живёт рядом. Но на обложке всё (кроме служебно-маркетинговой информации на обороте) набрано, почему-то, «Таймс Нью Романом» (впервые обратил внимание, как короток выносной элемент р в этом шрифте, занятно).

Композиция обложки настолько невнятная, что я сам бы такую мог сделать. Но если б я даже делал вот такое беспомощное, я бы надпись белым поместил под колючую проволоку, уже было бы ближе к тому, о чём книга. Желательно было бы ещё и вписать полностью оригинальное название, добавить это «И всё же» в начало. Чаечку эту убрал бы, что тут за ричардобаховщину развели (да ещё и не в ту сторону летящую)? Конечно, надо убрать логотип АНФ с лица, а лучше и ещё откуда-нибудь, если, конечно, компания в себе уверена, в чём я сомневаюсь, их значок на обложке трижды: спереди, на корешке и сзади.

Ошибок я в тексте не увидел, кроме одного случая: в одном из эпиграфов инициалы без пробела.

Каптал белый, это хорошо; приклеен плохо (снизу уже отошёл) это так себе.

☉

Понравился текст — делитесь, комментируйте или жмите на кнопку в форме ниже (потребуется регистрация в Юмани).
Для ежемесячной подписки — заходите на Бусти, выбирайте любой тариф. Начиная с «Перекати-поле» и выше, будет ещё и доступ в редакторский чат, сможете определять политику этого блога, видеть черновики и некоторые записи, что я не публикую открыто.
И для всех всё ещё бесплатен Телеграм-канал.

📖 Маус

Sun, 22 Nov 2020 22:12:48 +0800

До этого я читал не так много графических романов и комиксов. И больше всего мне нравился магнум опус Жана Эффеля — о сотворении мира и человека. Одна полоса — одно изображение, текст почти всегда не в баблах, а под картинкой. Формат, где покадрово изображается какое-то действие мне читать и воспринимать сложно. «Маус» как раз такой вариант. Читал его не меньше трёх часов, скорее даже пять. Но это было очень странное чтение, я, пытался рассматривать детали, не зря же художник столько всего нарисовал, нужно было как-то это уважить. Но это меня только утомляло. Не знаю, как такой формат нормально оценивать, слишком непривычно, тем не менее, книгой я остался, в целом, доволен.

Шпигельман, Арт. Маус: графический роман / Арт Шпигельман; пер. с английского В. Шевченко. — Москва : Издательство АСТ : Корпус, 2020. — 296 с. ИСБН 978-5-17-080250-0

Это первый комикс, получивший Пулитцеровскую премию (1992 год). Точнее — особое упоминание Пулитцеровской премии по литературе. И понятно, почему специально отметили: Холокост — благодатная тема, а формат — новый. Но нас должны в первую очередь интересовать комиксы о геноциде русского народа, только я о таких не знаю. Как будто бы и не было такого геноцида. Если вдруг вы знаете о графических романах про раскулачивания, гулаги и подобное (о произведениях традиционной литературы из букв без картинок я в курсе), то расскажите мне о них в комментариях.

«Маус» широко известен в мире, но, написанный в семидесятых, на русский был переведён только в десятых. И немедленно запрещён к продаже, потому что, там, видите ли, свастика нарисована. Оригинал я не читал, но мне кажется, что перевод сделан хорошо, видно, как отец автора в некоторых местах не очень гладко говорит по-английски («Он выжил мне жизнь тогда»). Аккуратно старались подойти и к оформлению (о чём ниже скажу, как обычно, отдельно).

У романа хорошая композиция. Не просто рассказ о трагедии, которая известна всем как холокост, а ещё взаимоотношения внутри поколений семьи спустя десятилетия после этого. Про первое без второго много чего написано, про второе без первого — тоже, а в целом, чтобы так сложилось — поменьше. И премию роман получил не после первой публикации (когда Шпигельман выпустил первый том), а после того, как он в начале девяностых дописал второй.

В книге два основных мужских персонажа и три основных женских. И если ясно, кто из женских персонажей наиболее важный, то кто важнее — автор (тоже действующее лицо книги) или его отец, ещё нужно разобраться. Автор пытается наладить общение с собственным отцом, который тоже хочет этого, но не может: не знал, как это нужно делать с самого начала или же это психика изуродовалась в концлагерях. А вот если изуродовалась, то почему именно у него? Ведь психотерапевт, которого посещает автор, тоже прошёл через лагерь (кстати, посмотрите, какое он животное). А если вдруг изуродовалась психика, потому что отец — слабый человек, то изменилась ли у него память? Помнит ли он всё так, каким оно было на самом деле или есть искажения, самообманы? А эти искажения, если были, сгущали ужасы, творимые другими; смягчали всё неприятное, что было ним самим или как это всё происходило?

С матерью главного героя всё ещё интереснее. Потому что мы о ней знаем только со слов отца (мужа, стало быть). Её дневники отец уничтожил, что стало большой утратой для автора — информация в них была более точной, чем слова отца, потому что дневники писались ею самой и как бы не для читателя, а отец давал интервью, зная его цель и уже существенно позже прошедших событий.

Оформление

Издатели постарались и получилась книга, которую приятно держать в руках.

Обложка — единственное, что отпечатано в цвете.

На тканевом чёрном корешке печать шелкографией в две краски (белая и красноватая). Неплохо, но мелкие детали позаплывали.

Местами краска начала выкрашиваться

Каптал белый, что, наверное, и правильно.

Форзац и нахзац с рисунками, причём они разные, есть игра. Опять мысленно аплодирую издателям — печать на них в одну только чёрную краску, но изображение ощущается богаче, потому что отпечатано на тонированной бумаге.

Вёрстку мне сложно оценивать. Я не очень знаком с эстетикой комиксов, поэтому не знаю, как тут принято. Отмечу то, что заметил. Нарисовано не монотонно, отдельные кадры занимают иногда один модуль сетки, иногда — несколько, ритм чередуется. Иногда кадр без границ, иногда часть изображения выходит за рамки модуля, иногда модули не прямоугольные. В общем, хорошо, не скучно.

В середине есть два разворота, нарисованные в другом стиле — это комикс в комиксе

Совершенно здорово, что весь текст в бублах не набран шрифтом, судя по всему, а написан от руки. А там под триста страниц! Наборный шрифт — Кабель, исторически верный. Хотя многие считают, что самый гитлеровский шрифт — это «что-то готическое», но на самом деле такого рода геометрические гротески больше подходит на эту роль, хотя выглядит не так эффектно.

Интересно оформлено содержание, оно не на одной странице, а на нескольких. Не припомню такого приёма.

Каждая глава предворяется собственным шмуцтитулом.

☉

Эту книгу не продаю (желающие могут купить себе новую, не подержанную даже в Иркутске, например, в Вуди-комиксе), но продаю некоторые другие книги.

Единоразово поддержать выпуск книжных рецензий — форма ниже, для регулярных автоматических подарков — Бусти.