Человек-Фёдор: заметки с тегом Художественная литература

📖 Хижина дяди Тома

Thu, 01 Apr 2021 16:33:26 +0800

Во время самых больших протестов Блек лаивс меттеров прочёл книгу, которая, по легенде, спровоцировала гражданскую войну в США, потому что утверждала, что негры заслуживают большего.

Гарриет Бичер-Стоу. «Хижина дяди Тома». Перевод Наталии Волжиной. Государственное издательство художественной литературы. Москва. 1960. Тираж 200 000 экземпляров

Книга рассказывает о тяжёлой жизни замечательных, добрых, простых людей, которые вынуждены трудиться не покладая рук ради красивой и богатой жизни европоамериканцев.

Написана книга по-девятнадцативековому и я не только про бесконечные предложения. Бичер-Стоу старается живо, детально нарисовать каждую сцену и при этом ещё использует приёмы, которые погружают и автора, и читателя в происходящие события. Как будто они оба перемещаются от локации к локации и перебрасываются друг с другом фразами (смотрите, чем закончится абзац).

По такой-то дороге путешествует сейчас и наш сенатор, предаваясь на досуге размышлениям на этические темы, насколько это возможно при данных обстоятельствах, ибо коляска его то и дело подскакивает на ухабах, утопает в грязи, а ему самому и женщине с ребёнком приходится кое-как приспосабливаться к тряске и принимать самые неожиданные позы, когда их швыряет из стороны в сторону. Вот, кажется, окончательно застряли!

Произведение написано несбалансировано. В начале повествование разделяется на две сюжетные линии. И раза два идёт переключение с одной на другую. Потом же всё внимание сосредотачивается только ветке с Томом и лишь в конце обе ветки соединяются, причём это сделано поспешно, топорно, и слишком хеппиэндно. Мне это не понравилось. Но это лишь моё мнение и оно только о Бичер-Сноу, прошу не считать, что я тут каким-то образом выступаю против негров и как будто я тут не считаю, что их жизни имеют значение. Я только про текст.

Также я против рабства, даже, простите, против современного рабства в российском Дагестане, например. Но новая этика ставит меня в этой ситуации в тупик. Есть ли консенсус в обществе, что нужно и правильно поддерживать — многовековые культурные традиции малого коренного горного народа или современные либеральные права человека?

Или вот ещё какой вопрос. В рабство афроафриканцев продавали другие афроафриканцы. Это общее место, всем известно. И теперь что получается, что какие-то негры неправильные? Даже страшно об этом думать, давайте лучше обсуждать тех, кто формировал спрос и покупал бедных людей: европейцев (преимущественно — португальцев и англичан). А не американцев, как можно было бы подумать, глядя на волнения прошлого года. Интересно, что и большинство рабов приходило не в США! Вот и как вы думаете, где, если смотреть на исторические факты, в прошлом году должны были проходить народные волнения с борьбой за прошлое — в Нью-Йорке, Лиссабоне или Лондоне? Я ни к чему не призываю, я только запутался и прошу помощи, чтобы разобраться, как правильно понимать то, что было.

Серия про рабство из ускоренного курса всемирной истории

В общем, не время сейчас всерьёз обсуждать текст «Хижины дяди Тома», надо подождать, пока настоящее разберётся в себе, прежде чем лезть в прошлое. Поэтому я только чуть-чуть отвлечённо поговорю о рабстве. Как писал раньше, иногда полезно прочитать статью в Википедии не только на русском языке, а посмотреть, о чём пишут на других. И вот что интересно, в статье на английском есть главка о рабстве в современном мире и в ней три части: СССР, нацистская Германия и Северная Корея. В статье про рабство на русском языке ничего не говорится о Гулаге, как будто Гулаг — сам по себе, а рабство — само по себе и они не пересекались. Но это же не так.

«Архипелаг ФСИН» — статья в «Секрете фирмы»

И сколько людей прошло через лагеря нацистской Германии все знают и воют на весь мир по этому поводу, даже комиксы рисуют. А мы же стесняемся говорить и думать о геноциде в собственной стране, хотя масштаб его был много больше, чем Холокост и не меньше, чем устроенное в своё время в Африке. Я не отрицаю Холокост и не поддерживаю Трансатлантическую работорговлю, не надо меня кэнселить, я о другом. Я отрицаю отрицание геноцида русского народа.

В той же статье на русском языке сказано, что крепостничество — разновидность рабства. И не написано о крепостническом и бесправном положении советских крестьян. Мне кажется, что, конечно, что и
Black Lives Matter, и חיי היהודים חשובים.
Но нам здесь, в России, нужно сперва вспомнить, что жизни русских имеют значение.

Оформление

Обложку оформлял Николай Шишловский, известный в узких кругах, художник. Название книги набрано шрифтом, судя по всему, и его эстетика отсылает к Америке тех лет, когда происходило действие. Фамилия автора — леттеринг, в нём каждая буква отрисована отдельно, кроме, возможно р. Косые рифмующиеся линии в заглавных выглядят слишком манерными. А вот на корешке имя и фамилия сделаны более гармонично.

Обложка в твёрдом тканевом переплёте. Изображение в три краски двумя технологиями. Чёрный — вероятно, шелкография, коричневый — высокая печать (ощущается, как буквы вдавлены), золотое тиснение на корешке. Цена (76 копеек) выбита в картонке, мне кажется, это делали каким-то отдельным инструментом-пробойником вручную.

Бумага — простая офсетка. Вёрстка — обычная унылая советская вёрстка. Шрифт — гарнитура «Литературная» (как будто был выбор). Есть странность — в книге нет аннотации и, кажется, это не потому что лист утерян. Книга бедно проиллюстрирована гравюрами художника — Юдовина, но не Соломона Борисовича, а некоего Б., о котором ничего не нашёл. Это вполне может быть Борис, сын того Соломона, которого он назвал в честь своего отца. Соломон Юдовин — художник-гравёр, так что, вполне может быть, что это его сын.

Форзац белый. Каптал коричневый, в тон обложке.

Книгу жена взяла в Книжном приюте — была такая в детстве, хотела перечитать. Состояние ещё не очень, но уж что есть. У меня дома, кстати, подобие Книжного приюта — обращайтесь.

☉

Единоразово поддержать выпуск книжных рецензий — форма ниже, для регулярных автоматических подарков — Бусти (нужна регистрация). Для доноров есть бонусы.

📖 Французская классическая эпиграмма

Sun, 16 Jul 2017 15:39:53 +0800

Книгу купил в букинистическом «Букбокс»

Сдано в набор 5 июля 1977, подписано к печати — 5 мая 1978, а год выпуска — 1979. Интересно, что там за драма была — долго согласовывали криповые иллюстрации?

Перевод всех эпиграмм сделал Владимир Соловьёв. Предисловие написал Михайлов (Александр Алексеевич?). Издание оформлено Владимиром Носковым. Я книгу и выбрал по одёжке: небольшой формат и гравюры в две контрастные краски очень подкупали. Об оформлении я напишу в конце поста.

Автора предисловия я вынес не случайно. Без него понять жанр было бы сложнее. Я всегда читаю не только основной текст книги, а все предисловия, вступления, послесловия и вам рекомендую — помогает понять контекст, навести фокус. Без А. Михайлова я бы не узнал, что было две разновидности эпиграмм — антологическая (античная) и сатирическая (где наибольшего успеха добились французы). О том, как жанр развивался от пресного констатирующего короткого стихотворения до ироничного, саркастического высказывания. Как затем, на излёте, он от высмеивания дошёл до поучений и превратился в басню. А там, с размазыванием границ жанра, наступил упадок и где сейчас эти эпиграммы?

Эпиграммы собраны в хронологическом порядке, чтобы показать трёхсотлетнее развитие жанра. Стихи достаточно разнообразны — некоторые сейчас кажутся беззубыми (возможно, я вне контекста или тогда люди были чувствительнее). Есть скабрёзные — про похоть, флатуленцию, пьянство.

Многие, хотя звучат старомодно, но содержание совершенно современное. Вот вам про Инстаграм-див каких-нибудь.

Бернар де Ла Моннуа
На некоторых придворных дам
Они, поддельные снаружи,
Поддельны и в душе к тому же.
Румян и фальши их лиши,
Лишишь и тела, и души.

А вот про российскую судебную систему.

Жан-Батист Руссо
Совет судьи
— Начать ли тяжбу мне с моим соседом? —
У одного судьи спросил истец.
— В Сорбонну обратись к законоведам, —
Подумав, посоветовал мудрец. —
Коль выяснится с самого начала,
Что все права на стороне твоей,
То лучше не судись — надежды мало;
Коль на чужой — судись и не робей.

Сами знаете о ком.

Робер Понс де Вердер
Соглашателю
Во всём согласен ты со мною.
И, право, это не беда.
Но, чтобы, друг, нас было двое,
Противоречь хоть иногда.

Оформление

Формат книги выбран удачно: каждая эпиграмма должна быть на своей странице, шрифт при этом не должен быть конским — всё же не детская литература. Поэтому всё естественно — небольшому жанру небольшой формат.

Обложка перетянута тканевым переплёным материалом в тон одной из красок, исользовавшихся в гравюрах. Тиснение золотой фольгой и красноватой краской, которая выглядит глухо на переплёте, а когда попадает на фольгу, то в этом месте блестит перламутрово-красным (заметнее всего эти точки не корешке). Необычно.

Есть суперобложка. Ничего необычного — глянцевая ламинация, две двуцветные иллюстрации. Я уверен, что там нет чёрной краски, а этот эффект проявляется в местах наложения бирюзовой и бордовой.

Переливчатые точки на фотографии не видны, вживую сам не сразу заметил

Обрез покрашен серым, но только сверху — не обращал раньше внимания, может, и были какие-то ещё книги, где с обрезом поступали аналогично, поэтому пока не знаю, чем обусловлено такое решение.

Каптал тоже серый, в тон обрезу. Выглядит хорошо. А вот ляссе — скорее белое. Могли бы сделать и серым, но мне кажется, это было бы хуже: оно было бы больше на себя брало внимания во время чтения. А так — даже заметнее, где закладка.

Форзац и нахзац одинаковые. Но хорошо, что их вообще оформили, не посчитали это излишеством.

Бумага глянцевая матовая. Спасибо, что не глянцевая, но всё равно я считаю, что меловка для такого издания — ошибочный выбор. Конечно, в СССР конца семидесятых не было такого выбора, как у нас сейчас, поэтому — можно понять и простить. Спустя сорок лет бумага приятно немного пожелтела, но блики никуда не делись. Поэтому сложно было фотографировать.

Печать высокая. Соответствует.

Вёрстка

Гарнитура Елизаветинская. Почти предсказуемый выбор. На том советском безрыбье тут могла оказаться ещё Академическая, например и ещё Балтика или Банниковская. Ну и хорошо, что Елизаветинская (обожаю её щ). Потому что я видел её крайне редко, чаще в таких целях использовали Академическую.

Набор классический. Читать текст было легко, хотя заглавные в заголовках я бы раздвинул.

А вот пользоваться комментариями было трудно. Они были не на каждую эпиграмму, но прочитать сначала их все, а потом — комментарии — плохой вариант. Потому что иногда для понимания эпиграммы нужно было знать контекст прямо сразу. А иногда это было невозможно, потому что и какие-то термины устарели — перелой, например, и какие-то моменты истории Франции широкому кругу людей, подвергшихся советско-российскому образованию, непонятны. После каждой эпиграммы открывать комментарии и сверяться, нет ли там чего-то такого, что сделает её смысл понятнее или богаче — неудобно.

Я бы решил это иначе. Определения некоторых слов написал бы прямо на той же полосе в сноске. А большие комментарии (краткие биографические сведения об авторе, например), так и оставил бы в конце, но поставил бы метку, что конкретно к этому стихотворению есть дополнительный материал. А там человек бы уже сам решал — нужно ему это или нет.

Иллюстрации

Работы Владимира Николаева очень образные. И печать дуотоном выглядит очень эффектно.

Эта книга не продаётся. Зато продаются (и отдаются даром) другие.

☉

Проголосовать за следующую рецензию из шорт-листа можно бесплатно в Телеграм-канале «Человек-Фёдор».

Единоразово поддержать выпуск книжных рецензий — форма ниже, для регулярных автоматических подарков — Бусти.