Человек-Фёдор: заметки с тегом история

💀 Иркутская слобода, план

Wed, 13 Jul 2022 19:04:40 +0800

В сентябре прошлого года «Иркутская слобода» отмечала десятилетие, так что в этом посте я наконец подведу итоги первых десяти лет этого проекта. Я хотел приурочить его к дате официального открытия (какое-то сентября 2021 года), но редакционная коллегия на нескольких голосованиях выбирала другие темы: о «социальных» «предпринимателях»; удалённый по цензурным соображениям материал; о фильмах про женскую месть; о покраске бордюров; о частных перевозчиках; о том, чем мне люб Иркутск; о том, как красить заборы и спилы на деревьях.

И только сейчас пост о годовщине исторического квартала получил достаточную поддержку. Пусть задержка на десять месяцев вас не смущает: перерезание ленточки осенью 2011 года было скорее техническим. Строительство и внешняя отделка объектов продолжались и в 2012 году, а сам квартал так и вовсе до сих пор не завершён.

Фотографии Лены Мироновой-Ходиной за неделю до официального открытия. Не всё готово

Интересно, что статья об этом квартале в Иркипедии очень маленькая и неинформативная. А статья в Википедии неточная и устаревшая: не обновлялась с мая 2018 года. Хотя, казалось бы, такой выдающийся проект должен быть освещён подробно. Но делать это с каждым годом сложнее: некоторые сайты, на которые были ссылки, не работают, их нет даже в веб-архиве (ряд публикаций, на которые я опирался, доступны только там).

Этот пост состоит из нескольких частей. Сперва расскажу об истории квартала, его названиях и про идею реновации. В следующем посте (черновик почти готов) расскажу о том, получилось ли из этого сделать какую-то франшизу или вдохновить другие города на подобный эксперимент; покажу фотографии пяти- и десятилетней давности и снятые в 2022 году объекты в том же ракурсе, а также порассуждаю что пошло не так и как этого можно был очень избежать.

А пока, для погружения в атмосферу, включайте звук прогулки по этому кварталу. Я обошёл его по периметру кругом и по двум внутренним аллеям насквозь.

Иркутская слобода в девять вечера летними буднями (вторник, 12 июля 2022 года)

История и планы

Предыстория

Этот квартал начал осваиваться в середине 19 века, заселение шло со стороны более пологой Зимне-Байкальской улицы (ныне 3 Июля), постепенно усадьбы поднимались и по Летне-Байкальской (ныне Седова). Хотя в основном здесь были деревянные здания, квартал не пострадал во время великого пожара 1879 года, когда выгорел центр города. Обычно дома имели фасады в три окна, реже — в пять. К ним пристраивались сени. Одноэтажные дома возводились на подклети — полуподвальном этаже. Во второй половине 19 века стали строить двухэтажные усадьбы, часто с мансардами или балконами. Иногда в задней части особняка располагался антресольный этаж — всё это делали для увеличения площадей для сдачи внаём. Самый большой и единственный в квартале трёхэтажный каменный дом Сусленникова (с ювелирной мастерской Алексеева) находился на Летне-Байкальской, 36 (сейчас на этом месте двухэтажное каменное здание).

Основное назначение квартала — жильё. Здесь жили и хозяев усадеб, и арендаторы, в массе — люди невысокого социального статуса: мещане, крестьяне, отставные военные, мелкие чиновники, ссыльные. Располагались в квартале и мастерские (кроме упомянутой ювелирной, ещё портняжная, мебельная), концентрировались они в районе улицы Мастерской (ныне Кожова), на разных её сторонах ещё в начале 20 века работали слесарная, переплётная и две сапожные мастерские. Больше кустарных производств и кузниц находилось ниже, у Ангары, куда и вела Мастерская улица. Разумеется, в квартале были и лавки для обеспечения околотка: бакалейные, молочные, мясные и рыбные, торговали вином.

Ещё царское правительство собиралось изменить назначение части этого квартала. В 1899 году городской плановой комиссией был составлен проектный план города, которым было предусмотрено строительство новых улиц, расширение и благоустройство старых, упразднение некоторых переулков, образование площадей и скверов на месте снесённых построек. Тогда предлагалось ликвидировать «косой квартал между Мастерской, Средней и Верхней Амурской, обратив его в сквер» (современный квартал № 130а — только этот кусочек, а не как думают некоторые краеведы и гиды). Но это не реализовали.

Раньше квартал 130а не был обособлен. Это сейчас он отрезан широкой дорогой: образовавшийся в 19 веке проулок в разное время хотели и ликвидировать, чтобы не разрывать квартал, и расширять. Победил последний вариант — так 130 квартал получил узнаваемую треугольную форму, а принадлежавший ему и тяготеющий к нему до сих пор кусочек оказался исключён из проекта реновации.

В северной части квартала, на месте Бабра, было Лютеранское кладбище с могилой первого губернатора Иркутский губернии Карла Львовича фон Фрауендорфа. Рядом находились требующие восстановления разрушенные коммунистами Амурские ворота. Из сохранившихся памятников поблизости осталась только Крестовоздвиженская (Крестовская) церковь.

Квартал долгое время оставался деревянным одно- и двухэтажным. Он избежал и грубого вторжения советской типовой или павловской застройки, и появления российскофедеративных капромовских уродцев.

Фотографии советского периода с Паствы

Благодаря большой площади, сохранности старого архитектурного фонда, интересному рельефу и близости к центру города этот «заповедник» стал лучшим кандидатом на роль исторического квартала. Второй кандидат, «Декабристский квартал», не такой выигрышный, поэтому проект и обсуждается уже пятьдесят лет.

Резюме
Это единственный квартал, который находится в центре города, где сохранилась традиционная иркутская деревянная одно- и двухэтажная застройка без внедрения застройки другого типа. Квартал был жилым, с вкраплениями торговли, услуг, производств.

Название

Чаще всего люди используют для ориентирования в городе неофициальные, народные названия районов (например, Копай), официальные используются реже. (Это тема отдельного топонимического поста.) У этого проекта реконструкции есть два названия: «Иркутская слобода» и «130-й квартал», и оба они плохи. Они плохие, даже если руководствоваться лишь правилами Сарычевой.

Первое, под которым проект начинался, в числе прочих вариантов предложил член комиссии по топонимике Виталий Барышников (тогда руководитель Службы по охране объектов культурного наследия Иркутской области). (Курсивом обозначаю цитату.)

1. «Иркутская слобода». Хотя это был жилой квартал, здесь исторически присутствовали ремесленные мастерские, лавки. На месте Крестовоздвиженской церкви стояла застава, которая определяла границу города.

Никакой слободой здесь и не пахнет. Потому что слобода — это пригородное поселение или район города с самоуправлением (часто — цеховым). Здесь же был городской квартал, не автономный и не монофункциональный.

Апелляция к тому, что Крестовская церковь раньше находилась на окраине города, несостоятельна. К моменту заселения Иерусалимской горы церковь находилась уже в центре города. И поэтому вспоминать прошлое и называть когда-то бывшую пригородную территорию пригородной сейчас — то же самое, что вместо «гуманизм» говорить «симианизм». Ничего, что этическая позиция появилась только тогда, когда люди уже перестали быть обезьянами и стали людьми, — были же когда-то обезьянами, вот и давайте говорить «обезьянизм».

2. «Заморская площадь». «Заморская» потому, что по улице Седова проходил Заморский тракт.

Почему «заморская» — понятно (хотя лучше бы улице Ленина вернули это название). Но почему площадь-то? Ведь в этом квартале три ряда домов, расходящиеся лучами, в разных уровнях. А площадь — открытое ровное пространство, обрамлённое зданиями и зеленью. Это как если бы дверной или оконный проём заложить кирпичом снизу доверху и продолжать называть это дверью или окном.

Тракт, кстати, проходил здесь совсем недолго, когда Крестовоздвиженская церковь была окраинной, а площадь перед ней (ныне асфальтовый пустырь-перекрёсток) была границей города. Но позже Летне-Байкальская была уже рядовой улицей, которая переходила в тракт дальше.

3. «Амурский парк». Здесь находились знаменитые Амурские ворота, построенные к приезду генерал-губернатора Н. Н. Муравьёва после подписания Айгунского договора. Амурские ворота могли бы стать символом города, его брэндом.

Мне нравится идея с чем-то амурским (лучше всего — с воротами, которые в Прекрасном Иркутске Будущего мы восстановим), но почему парк-то? Парк — это зелень, водоёмы и дорожки. В них могут быть строения — и капитальные, и временные — павильоны, беседки. Но здесь же всё наизнанку: очень много домов и очень мало зелени. Это как если бы Гошу Куценко называть волосатым — как так, волос на голове нет? Нос — часть головы? В нём волосы есть? То-то! Поэтому Куценко — с шевелюрой, а сто домов — это парк: вот у нас три ёлки растёт и два чубушника.

Такие вот члены комиссии по топонимике у нас в Иркутске имеются.

Все три предложенные Барышниковым названия не очень, но хуже всех то, под которым эта территория стала широко известна в городе и за его пределами, — Сто тридцатый квартал.

Есть вещи, к которым нельзя допускать архитекторов. Раньше я думал, что их нельзя допускать только к любой работе с буквами, теперь думаю, что к придумыванию названий их тоже лучше не допускать. А меня, соответственно, можно не допускать к строительству зданий, это будет справедливо.

У каждого нормального города есть кварталы. И эти кварталы для бюрократических целей пронумерованы, обыватели же понятия не имеют, в квартале с каким номером живут. Эта кодификация действительно удобна для проектирования: не надо каждый раз давать длинные описания «квартал, ограниченный улицами Фурье, Маркса, Ленина и Победы Терроризма», достаточно назвать одно число. Но это всё для служебного пользования, обычным людям же нужны нормальные названия, а не числовые. Бывают ситуации, когда люди помещаются в искусственную среду, где город с самого начала делится на нумерованные районы, например, Зеленоград. Когда я туда переехал, мне было дико и непонятно, почему такие длинные номера домов (3- и 4-значные), как люди умудряются в них ориентироваться. Но для того, кто жил в городе давно, такая система была родной, и когда он слышал, что я из 412 корпуса, то мог не только понять, из какой я части города, но и достаточно точно определить нахождение моего дома. Если людей с детства приучать, то им и ангарская система будет казаться верхом логичности.

Пока архитекторы работали над проектом, то они там, внутри группы, вполне могли оперировать номерами кварталов — и 130-го, и всех примыкающих к нему (70, 91, 128, 129, 131, 132, 134, 154, 155). Но они зачем-то потащили это в публичное пространство. Так постепенно служебное название, которое должно было остаться только на чертежах, превратилось в официальное.

Если варианты Барышникова ещё как-то пытались быть историчными, то это — нет. И возникли дополнительные проблемы. Например, как быть с иностранцами. В навигации важен принцип последовательности: название на слух и при чтении должно быть максимально похоже. Цифры обеспечивают совпадение только в варианте с чтением, а если какой-нибудь нерусский поймает на улице обычного горожанина и спросит его про One hundred and thirtieth quarter, то рискует быть непонятым и не найти Sto tritsatiy kvartal, а с нормальными буквенными названиями такой проблемы бы не было: турист бы читал Podgornaya, произносил бы Podgornaya и слышал бы близкое Patgorna.

А вот как название музыкальной поп-группы «130-й квартал» звучит нормально. Клип на песню «Иркутск» снял 10 лет назад «Мотор Видео Продакшн». Посмотрите, как похорошел город при ком надо! Один момент только меня смущает: где памятник царю?

Слушайте 130-й квартал — 130-й квартал на Яндекс Музыке

Олег Владимирович Беседин ещё в 2013 году прозорливо заметил, что квартал переименовывается в «Модный». И действительно, когда я проводил предыдущее исследование этого «130-го квартала» (пять лет назад), заметил, что молодёжь часто говорит «Модный квартал», не имея в виду сам торговый центр, а распространяя это название на весь «музейный комплекс под открытым небом». Происходит это потому, что люди стремятся к экономии языковых средств. И если вместо четырёх слогов можно сказать два без потери смысла, то постепенно вариант с двумя слогами в речи начнёт доминировать. «Модный квартал» занимает четверть площади квартала, это значимый объект. Можно возразить, что так говорить неправильно, ведь это всё равно что называть целую квартиру кухней, спальней или кабинетом: любое из этих помещений может занимать четверть квартиры. Это ложная аналогия: у разных помещений в доме разные функции (в спальне не принимают пищу). А функция всего квартала ничем не отличается от функции отдельного торгового комплекса — это покупки, еда и прочие развлечения. Когда человек говорит, что идёт «в модный», а сам идёт в «сто тридцатый», значит, ему по большому счёту всё равно, куда идти: он хочет кутить. Но если ему нужно в конкретное место, то он вообще не будет оперировать названиями кварталов, а скорее назовёт заведение («Камчатка», «Рассольник»).

Название «Иркутская слобода» плохо по той же причине: оно длинное. Если бы изначально форсили как название территории просто «Слободу», я верю, что она бы прижилась. Ведь «Иркуцкая слобода» длиннее, чем «Сто трицатый квартал» и при произношении (важно количество слогов), и на записи («130-й квартал»). А вот просто «Слобода» выигрышнее. И ещё было бы сложнее выдавить слободу варианту «модный»: разница в длине не такая заметная.

Наименование слободы по названию города, кстати, — недоразумение, обычно их называют по местности или по специализации. Поэтому слово «иркутский» из названия можно безболезненно убрать. (Точно так же, как его можно убрать и из названия «Иркутских кварталов», но о них как-нибудь в другой раз, тема очень чувствительная.) Добавление прилагательного места иркутский может иметь смысл, например, в товарах, то есть в том, что может физически находиться в другом городе: иркутский торт может так называться, по той же логике, что и рижский бальзам.

В хорошем названии должно быть одно слово из двух или трёх слогов. Второе слово может присутствовать в полном названии, но должно без проблем убираться (Российская Федерация — Россия). И название должно отражать символ места, поэтому мне кажется, если уж давать кварталу какое-то отдельное название (чего в Иркутске не делали), то лучшим вариантом был бы Амурский квартал. Вот это было бы со знанием истории, с уважением, а в случае с иностранцами — ещё и немного с любовью.

Резюме
Все предлагавшиеся названия для квартала плохи: в них нет истории или логики. Прижившееся название ещё хуже: в нём нет души. Лучшее название квартала — Амурский.

Проект

К началу нашего века квартал, находящийся в центре города, пришёл без инженерных сетей и благоустройства, в основном с деревянными жилыми домами в ветхом и аварийном состоянии и разрушающимися объектами культурного наследия.

По легенде, инициатором проекта реновации в его нынешнем виде был тогдашний губернатор области Дмитрий Фёдорович Мезенцев. Делалось это к «350-летию» Иркутска. Результат объявили огромной победой, потому что изначально на этом участке планировали вернуть кварталу жилую функцию следующим образом: снести всю деревянную застройку и поставить и зигзагообразный 7…9-этажный дом. Также планировалась и ещё более высотная, убивающая доминанту Крестовской церкви, 13…16-этажная переменная застройка (тоже со сносом деревяшек). На одном из этапов обсуждения проекта с малоэтажной деревянной застройкой предлагалось отреставрировать несколько памятников, а остальную площадь — застроить однотипными коттеджами из калиброванного бревна.

Хорошо, что авторский коллектив: (Елена Ивановна Григорьева, Андрей Юрьевич Макаров и Марк Григорьевич Меерович) — продвинул и защитил идею комплексного восстановления квартала № 130.

На первом этапе в работе над проектом участвовал также председатель Совета национальной гильдии градостроителей Юрий Александрович Перелыгин. Говорят, он работал до того над реновацией одного из кварталов Санкт-Петербурга, мистическим образом тоже с номером 130. Однако его фамилии на странице об этом проекте я не нашёл.

Подход команды Григорьевой-Мееровича в отношении деревянных зданий на территории реконструируемого квартала заключается в следующем (по статьям «Продóлжащаяся жизнь деревянного города. Иркутск. Идеология комплексной регенерации квартала № 130 исторической деревянной застройки [ул. 3-го Июля, Седова, Кожова]» и «Принципы разработки и реализации проекта комплексной регенерации исторического квартала Иркутска в границах улиц 3-го Июля, Седова, Кожова»), № 22, 2009 журнала «Проект „Байкал“»: ценные сооружения должны сохраняться и реставрироваться — это памятники регионального, местного значения (а также вновь выявленные объекты культурного наследия, рекомендуемые к постановке на учёт). Сооружения, достойные быть включёнными в список памятников, и здания, не являющиеся памятниками, но играющие роль средовых объектов, должны по решению органов охраны либо восстанавливаться как средовые, либо заменяться на другие, переносимые сюда с других мест.

Поэтому типы работ предполагались следующие:

Реставрация памятников.
Реконструкция средовых объектов.
Перенос памятников с другой стороны расширяющейся Зимне-Байкальской (и, возможно, с других мест).
Новодел — изготовление деревянных домов в полном соответствии со старой технологией и в полном соответствии с внешним видом исторических построек; по чертежам, снятым с других памятников, может быть, уже уничтоженных.
Новые современные строительные объёмы (подземное эксплуатируемое пространство и надземный переход от Музыкального театра через Летне-Байкальскую).

Юрий Перелыгин ответил тем, кто хотел ввести в этот квартал немножко современной архитектуры: «Я много работаю с европейцами и вижу, что там сейчас специалисты высказывают большие сомнения в новоделах. Чёрт знает что понаделали, теперь приходится исправлять. У нас есть шанс не наделать таких ошибок. Модерн не в том, чтобы построить что-то ультрамодное, а в том, чтобы в старину вдохнуть новые функции».

Планировали оставить тридцать два здания:

семь объектов культурного наследия регионального значения;
восемь вновь выявленных объектов культурного наследия, рекомендуемых к постановке под государственную охрану и включению в Государственный реестр;
семь выявленных объектов культурного наследия, отнесённых к ценным историческим постройкам;
десять исторических построек, являющихся усадебными элементами.

Ещё восемь зданий, не являющихся памятниками, должны были переехать с Большого транспортного кольца.

Восстановить собирались пятьдесят шесть зданий, из которых три каменных, остальные деревянные. Шестнадцать утраченных домов планировали воссоздать по старинным чертежам.

В квартале планировалось возвращение изначальной, жилой функции. Также в разное время анонсировали, что в домах и подземной части квартала ещё должны разместиться кузнечные, гончарные, берестяные и краснодеревщицкие мастерские; сувенирные лавки, магазины; кафе, рестораны; отели; художественные галереи, музей авиации, культурные центры, мастерская Даши Намдакова с выставочным залом, штаб-квартира фестиваля «Звёзды на Байкале», музыкальный салон Дениса Мацуева; амфитеатр — концертный зал на 1500…2500 мест, кинотеатры, каток с искусственным льдом; подземные и наземные автопарковки; искусственные водоёмы и открытый бассейн; детские центры; венчурное кафе; пункт полиции; общественные туалеты.

Нью-Васюки

На депутатских слушаниях выражалось опасение, что «Слобода» превратится в очередной торговый центр. Юрий Перелыгин ответил, что торговля ни в коем случае не будет превалировать. Дмитрий Мезенцев озвучил похожую позицию: «Вложить столько времени, внимания и творчества в 130-й квартал только для того, чтобы он стал местом продажи китайских кроссовок, — по такому пути мы пойти не можем. Квартал должен жить и быть источником радости, приносить новые впечатления горожанам. Никаких супермаркетов и торговых развалов не предусматривается». («Лол, кек», — можем сказать мы из 2022 года.)

Квартал задумывался пешеходным. От стрелки, где сейчас установлен памятник Бабру, веером расходится четыре основных пешеходных пути: два снаружи и два внутри квартала. Их должны были пересекать мелкие, но частые пешеходные же связи: дорожки и лестницы. Эта «потребительская проницаемость» должна была увеличить мобильность и повысить наполняемость заведений.

Мощение предполагалось гранитной плиткой и с устройством традиционных для исторического Иркутска деревянных настилов. Также сми сообщали о велосипедных и колясочных дорожках (я даже не знаю, что это за новация).

Реализовываться проект должен был не только на деньги области или города, а со значительным привлечением частного капитала: 80 % площадей и объектов планировалось восстановить на средства частных инвесторов.

Иркутскгражданпроект в «Проекте „Байкал“» № 43 (2015 год) в статье «День сегодняшний (с 2010 года)» рассказывает, что гордится работой проектировщиков и в той части, что всем видна, и скрытыми от глаз посетителей инженерными решениями. Это единственная в Иркутске городская территория, которая сформирована как единое общественное пространство. Поэтому он получал за этот важный и сложный проект награды.

Чаще всего вспоминают о том, что «Иркутская слобода» заняла второе место из восьми в списке самых значимых архитектурных проектов России 2012 года. Это правда, заняла. Но нужно учесть, что за авторитет составил этот список, а это был сайт про элитную недвижимость «Майндор» (работал с 2010 до 2018 года). Это из серии, когда сми пишут, что храм в Тельме — лучший в Европе (по мнению производителя штукатурки).

Также говорят, что «Зодчество» в 2010 году присудило проекту Хрустального Дедала. Это не совсем так. В тот год никто не получил эту награду, а «Иркутскгражданпроект» получил немного другую.

Однако отмечу, что «Зодчество» действительно наградило Иркутск но дало другой приз, в другом году и другому проекту.

Резюме
Квартал задумывался культурно-рекреационным с историко-краеведческим уклоном, торговая функция планировалась скорее третьестепенной. Архитектурный облик домов должен был строго соответствовать традиционному иркутскому.

По такому же принципу планировалось сделать и несколько других кварталов в центре города

На этом вводная часть закончилась. В следующем посте мы посмотрим, что и как получилось реализовать. Посмотрим и на историчность домов, и на реальное назначение квартала, и на отдельные элементы: пешеходную доступность, освещение, визуальное и шумовое загрязнение. И я порассуждаю, можно ли было как-то иначе. Если у вас есть какие-то соображения о том, про что обязательно стоит написать во второй части, напишите в комментариях. Особенно интересно будет узнать что-то о вашем опыте арендаторов помещений на этой территории.

☉

В Телеграм-канале материалов больше. Можете также подписаться на ежемесячные пожертвования через Бусти, — сможете даже войти в редакционный совет и влиять на темы и содержание будущих публикаций.

📖 Английский дом. Интимная история

Wed, 11 May 2022 23:17:43 +0800

Эта английская книга, как и «Искусство видеть», тоже была написана по итогам съёмки четырёхсерийного документального фильма на Би-би-си. Но если работы Бергера в значительной мере повторяли друг друга, с поправкой на естественную разницу между движущимися картинками и статичными, книга этой учёной существенно отличается от фильма.

Английский дом. Интимная история / Люси Уорсли ; [пер. с англ. Ирины Новоселецкой]. — М.: Синдбад, 2016. — 440 с. : ил. ИСБН 978-5-905891-95-3. Тираж 5000 экземпляров.

И фильм (первая, вторая, третья, четвёртая серии), и книга называются в оригинале одинаково: «Если бы стены говорили» (или можно ещё «Если бы стены могли говорить», «Если бы стены могли рассказать»). Но наши локализаторы решили, что для книги «Английский дом. Интимная история» лучше.

Я не нашёл этого мини-сериала на русском, поэтому мы смотрели его через Яндекс-браузер: он умеет переводить видео на лету. Фильм Бергера тоже смотрели таким способом. Технология удивительная, я как будто в будущем. Но рекомендую не надеяться только на перевод, а ещё включить субтитры: это поможет понимать текст правильно, робот иногда путается. Самое забавное — это упоминания великих грузинских архитекторов, грузинских семей, грузинских домов и так далее. Конечно, это всё было георгианским, а не грузинским, но так как слова пишутся-произносятся одинаково (georgian), робот разницы не делал. Синонимы пока автопереводу трудно даются. Например, когда называют несколько похожих вещей подряд, это может звучать так: «сорочка, сорочка, сорочка и сорочка».

В остальном автоперевод справлялся хорошо, иногда рождая странные перлы (например, «наркоманские вишни»), иногда — замечательные, образные метафоры. Мы их отмечали по ходу, но не фиксировали, я запомнил только одну, очень точную: прищуренное окно (никогда такого не слышал), но сейчас погуглил, оказалось, что это не выдумка нейросети, такое выражение в английском есть.

Ещё один курьёз автоперевода связан не с текстом, а с озвучанием: робот низкие голоса озвучивает мужчиной, а в одной из серий у женщины был альт, но для нейросети это было уже слишком низко, поэтому включился мужской голос.

Вернёмся к содержанию. Ощутимая разница двух продуктов: в обоих части про гостиную, спальню, ванную и кухню, но книга похабнее и выставляет англичан не в лучшем свете, как будто кино снимали англичане, а книгу писал ирландец или Галковский.

Здесь опять-таки отличился Генрих 8. Его придворный — смотритель ретирадного кресла, был обязан ежедневно оповещать весь белый свет о состоянии королевского кишечника.

К сожалению, сифилисом заражались также жёны и дети блудливых мужей и отцов. Особенно жалко тех, кто стал жертвой непонятно как возникшего чудовищного поверья, распространившегося в георгиевскую эпоху, что мужчина может избавиться от сифилиса, вступив в половой акт с маленьким ребёнком, даже младенцем.

Общественные бани. Эти увеселительные заведения были необычайно популярны в средневековых городах, но имели довольно сомнительную репутацию, поскольку мужчины и женщины мылись вместе. К 18 веку bagnio (баня с парильней) фактически превратилась в бордель.

Уже в 1582 году голландец Питие Мориц, оказавшись в Лондоне, заметил с моста установленное в реке водяное колесо. Во время приливов, когда уровень воды поднимался, жители получали воду прямо в дома. К сожалению, в елизаветинском Лондоне Темза служила также и коллектором, поэтому нечистоты, спускаемые в реку горожанами, возвращались к ним же.

На столике у стены стоит в ряд несколько ночных горшков, и любой может справить нужду, пока остальные пьют, — у них это в обычае. Никто даже не думает скрываться! Просто верх неприличия. Франсуа де Ларошфуко об английском застольном этикете, 1784.

Мне довелось видеть человеческие экскременты, выкопанные из одной такой ямы в Винчестере. Сейчас они хранятся в городском музее, в холодильнике. Время от времени их размораживают и предъявляют посетителям, а самым везучим позволяют даже потрогать вишнёвые косточки, которые, как утверждают археологи, прошли через желудок некоего сакса.

Особым распоряжением было запрещено мочиться в кухонные очаги (видимо, это была распространённая привычка).

С уходом римлян из Британии англичане в своём культурном развитии сделали шаг назад и в Средние века довольствовались в качестве подтирки пучком соломы.

Эразм Роттердамский, посетив Англию, жаловался, что солома на полу — настоящая помойка, впитавшая в себя «плевки и блевотину, собачью и человеческую мочу, пролитое пиво, рыбьи кости и прочите трудно отделимые отбросы».

Появился даже особый жанр карикатуры, который условно можно назвать «Мужчина в пикантном положении, застигнутый с голым задом возле огня».

Некий живший в 13 веке джентльмен, известный как Роланд Пердун, в качестве платы за особняк Хемнингстон в Суффолке был обязан «ежегодно в день рождения Господа явиться пред очи повелителя своего короля, один раз подпрыгнуть, один раз свистнуть и один раз пустить ветры».

В 1766 году Тобайас Смоллетт возмущался тем, что даже воспитанные люди, следуя «скотскому» обычаю, «отхаркивают, сплёвывают и отрыгивают в бокалы мерзость со своих дёсен».

Чтобы не отвлекаться по пустякам, ночные горшки компания выпивох держала под рукой — в посудном шкафу или на боковом сервировочном столе (что, на совершенный взгляд, довольно эксцентрично). Не все одобряли подобное поведение. По словам Рэндла Холма, жившего в 17 веке, «весёлая компания, собираясь за чашей эля», держит ночные горшки на виду «не ради удобства, а нарочно, демонстрируя друг другу собственное скотство».

Кулинарные технологии тоже не блистали особой сложностью: в горшок опускали те продукты, что имелись под рукой, добавляли воды и варили целый день, не особо волнуясь за результат. Вот такой похлёбкой в основном и питалась средневековая Англия. Иногда в одном горшке готовили несколько разных блюд, для чего устанавливали в нём деревянную перегородку, а продукты заворачивали в ткань.

Британская кухня изумительна pic.twitter.com/XYt9V6kVOK

— felix bondarev (@felixbondarev) January 28, 2022

Ох уж эта великая британская кухня: сэндвич с тостом.

В книге были иллюстрации, но их было мало, они были чёрно-белыми, некрупными, а иногда ещё и плохо подготовленными: деталей не увидать. Фильм же был совсем не таким: много натурных съёмок в музеях, частных собраниях, в замках. Люси Уорсли всё, что можно было, пробовала на себе: её одевали в средневековые костюмы (работниц и знати), она стирала и отбеливала мочой бельё; застилала и спала на древних кроватях. Я такие вещи люблю, пока ещё смотрели с женой телик на кухне, один из трёх постоянных каналов был Виасат Хистори, там часто попадали на реконструкторские фильмы Рут Гудман и подобные.

С таким уровнем продвижения отечественные фильмы мне не известны (расскажите, если знаете), кроме того, что был смонтирован по результатам эксперимента Павла Сапожникова, который несколько месяцев жил как тысячу лет назад.

Фильм творческого объединения «Два слова» о проекте «Один в прошлом»

В массе в наших документальных фильмах показывают сохранившиеся после нашествия коммунистов здания, предметы быта, но с этим всем мало взаимодействия, отношение к таким вещам как к музейным экспонатам, которые лучше всего снимать на стеллажах и манекенах.

Бывают музеи, которые стремятся приблизить посетителей к прошлому через взаимодействие с какими-то элементами. Но что-то мешает делать таких музеев больше и давать больше такого интерактива. Например, есть Тальцы, и я люблю там бывать. И музейный комплекс становится не только лучше, но и хуже. Про лучше — появляются новые экспозиции. Про хуже — уже нельзя покататься с гор на коровьих шкурах, в меню трактира немногочисленные русские блюда постепенно окончательно вытеснились позами и греческим салатом.

Да, там тоже стараются и устраивают «квэсты» и «тимбилдинги», проводят «мастер классы» по народному творчеству, но как же разительно это отличается от того, что бывает в подобных музеях на Западе. Я сам в них не был, могу судить только по телепередачам или по фильмам (например, в «Парках и зонах отдыха», и это выглядит совершенно не так, как в Тальцах. Там сотрудники и гости могут буквально жить на территории музея, они могут держать скот, что-то выращивать в огородах, они ходят в костюмах, могут отыгрывать какие-то роли (например, наказанного в колодках). Конечно, там может в каких-то пределах попадаться и развесистая клюква (вроде мастер-класса «Открытка из бересты» вместо «Берестяной грамоты», как сейчас предлагают в Тальцах). Но те исторические музеи с погружением более-менее цельные, невозможно представить, чтобы там была экспозиция, подобная тальцинской «Мы родом из СССР». Для советских тоже можно построить отдельную резервацию со спортлото и интердевочками, но зачем они в этнодеревне Российской Империи?

На прошлой неделе Вадим Палько написал статью о том, почему в Тальцах ещё больше китобоев на Луне, чем я раньше замечал. Я о многом и не задумывался, не знаю теперь, как мне туда ездить дальше.

Может быть, у нас информация о прошлом более достоверная, но важно, чтобы культурой, историей прошлого интересовались и занимались не только яйцеголовые, но и обычные люди. Чтобы это случилось, нужно людей вовлекать и развлекать. Пусть историография англичан — диорама о покорении Луны, но она выглядит достовернее нашей, здесь мы проигрываем.

Фрагмент из второй серии первого сезона мультсериала «Футурама»

Книга и фильм рассказывали в основном о Великобритании девятнадцатого века, но иногда упоминали и о других странах (чаще о Франции и США) и протягивали повествование в эпоху преддостоверья и в двадцатый век.

Из двадцатого века мне особенно запомнился рассказ про кухню шестидесятых годов. Представляете, целая квартира, как будто перенесённая целиком, как есть, из молодости бабушек и дедушек в настоящее. Я несколько раз всего был в музеях-квартирах, и самое близкое к тому, каким можно было бы показывать недалёкое прошлое, — музей-квартира Мордасовой в Воронеже. Но это всё равно не то, что нужно: это квартира не рядового человека, а пропагандистки. Видел ещё попытки делать такого плана музеи советского быта, но это бессистемная груда вещей совершенно разных эпох, собранная по блошиным рынкам, — выглядит это несуразно, комично. Такие квартиры ломятся от мебели, заставленной техникой, и стены увешаны вымпелами с Лениным в три слоя — чего ни у одного психически нормального человека быть не могло.

Музей недалёкого прошлого

Вот вам идея прожекта: десятиэтажный дом музея современного быта. Каждый этаж — условные нулевые, десятые, двадцатые и так далее годы. На этаже — несколько квартир с интерьерами и планировками (где надо, там и потолки опущены) соответствующего времени людей разного достатка. На третьем этаже, где двадцатые, могло быть, например, так:

— квартира семьи интеллигента и подселённых к нему двух семей рабочих;
— квартира энкаведешника, заехавшего в квартиру репрессированных;
— как бы барак заводских рабочих.

Экскурсантов встречает смотритель, одетый как хозяин квартиры, — он «принимает гостей» и знакомит их со своим бытом.

Пусть даже некоторые вещи будут не оригинальными, а репликами и макетами в натуральную величину, нестрашно, лишь бы передавало ощущение реальной жизни. Но у нас есть только стерильный и уютный Музей городского быта с дореволюционным житьём-бытьём.

И пора уже строить и вторую блок-секцию, чтобы собирать коллекции для описания быта двадцать первого века. В нынешних музеях истории эта самая история останавливается где-то на границе распада СССР, как будто потом ничего и не было. А ведь выросло поколение, которое всегда жило при интернете, которое не помнит дискет, не видело дисковых телефонов, не понимает термина «видеодвойка». Эти коллекции нужно уже собирать, описывать, продумывать сменные экспозиции.

Обыватели каждой эпохи думали, что окружающая их действительность не заслуживает внимания, что всё это — никому не интересно и сейчас, не в будущем. Поэтому мы теряем целые пласты истории и культуры.

«Бабушкина квартира» в 2022 году сильно отличается от настоящей «бабушкиной квартиры» из 80-х: в ней может стоять всё та же ДСП-мебель из семидесятых, но перед телевизором не будет трёхлитровой банки с водой, зато на стенках — вагон и маленькая тележка наносных вещей «из будущего» вроде китайских кварцевых часов и квартальных календарей, что сын с работы после Нового года принёс.

Оформление

Подход к бумажной книге у издательства «Синдбад» такой же, как в прошлом, как будто в двадцать первом веке ничего не изменилось и можно всё делать как раньше.

Обложка — рекламная (текст на обороте) со странной выборочной лакировкой текста лицевой стороны. Выбор шрифтов каждый отдельно мог бы здесь быть, но все вместе рядом выглядят странно.

Вёрстка скучная или бессмысленная, только форзацы под обои меня немного радуют. В начале каждой главы небольшая тематическая иллюстрация, некоторые симпатичные.

Опечаток и ошибок в тексте я не нашёл, но заметил, что два фрагмента (о некоторых привычках англичан и о стандартизации электросетей) присутствуют дважды в разных частях книги.

Каптал белый

Эту книгу пока не продаю (жена ещё не дочитала), но есть другие на отдачу и продажу.

Кстати, о продаже книг. Эту мы купили на лотке «Синдбада» на Иркутском книжном фестивале, а можно было бы купить её в одном из книжных или некнижных магазинов, с которыми сотрудничает издательство. Бывает, что издательства сами устраивают у себя на сайтах магазины, но мне кажется, это лишнее и неправильное, не должно издательство торговать (как и не должно само печатать или верстать). Хорошо, что хотя бы от одной непрофильной деятельности «Синдбад» отказался. Издательство «Фабер», кстати, которое первым напечатало книгу Люси Уорсли, тоже само не торгует, а предлагает купить бумажную или электронную через Амазон или электронную через Глассбокс.

☉
Единоразово поддержать выпуск книжных рецензий — форма ниже, для регулярных автоматических подарков — Бусти.

📖 Слово и судьба

Fri, 30 Apr 2021 13:23:47 +0800

Не так давно прочитал книжки про чтение и ещё где одна из сюжетных линий была о писателях в СССР. И многое теперь увиделось с другой стороны.

Михаил Веллер, «Слово и Судьба», АСТ, 2008, ИСБН 978-5-17-053162-2, тираж 20 000 экземпляров

Половина книги — цикл «Перпендикуляр», который образован шестью лекциями в университетах, двумя выступлениями на книжных ярмарках и одним — в Союзе писателей Китая. Вторая половина — автобиографическая повесть «Моё дело».

Его выступления (своего рода эссе) достаточно интересны, но тут я их разбирать не буду. Наверное, сделаю попозже серию постов на Бусти (ссылки потом поставлю тут).

А вот про «Моё дело» поговорить стоит. Автор рассказывает о творческом пути и выковывании своего характера. Как он учился в школе; как поступал на филфак; как он работал всем и везде, получая опыт и собирая фактуру; как писал и пытался пристраивать рассказы.

Всё это с большим количеством деталей — цены, имена, обычаи. Большой акцент сделан на описании книжного мира в СССР. Где чтобы что-то где-то издать, желательно быть членом Союза писателей. А чтобы стать членом Союза писателей, нужна изданная книга. Можно издать книгу и не будучи членом Союза писателей, но для этого нужно издаваться в каких-нибудь газетах, журналах, пытаться войти в сборники. А если ты русский, то это ещё сложнее. А вот если русский, но пишешь на беларусском или украинском, например, или живёшь в какой-нибудь союзной прибалтике, тогда вероятность опубликоваться выше. Какое гадство.

Так как я уже был знаком с творчеством, то мне было интересно читать, как автор создавал свой стиль и узнавать историю знакомых рассказов. Но это чтение было постоянным преодолением.

У меня нет объяснения, почему книги Веллера издаются так безобразно. Это талантливый автор, у него блестящая короткая проза, рассказы раннего периода — одни из лучших, что я читал. Есть произведения, которые мне не нравятся, есть спорные вещи. Его философской концепции энерговитализма можно кости перемыть. Но в целом — автор словом владеет, есть у него и юмор, и ум. И какой же колоссальный диссонанс между тем, как текст написан и тем, как он воплощён в виде материальной книги. И если «Моё дело» пронизано болью, что автора не издавали, я не понимаю, где переживания того же самого Михаила (Мартина) Веллера (Идена), что его не издают прилично? Ведь теперь это не тот же самый человек, чьи рукописи возвращают из издательств непрочитанными, теперь у него есть деньги, имя, влияние. У меня не укладывается это в голове.

Сейчас увидите, о чём я говорю.

Оформление

В «Моём деле» автор выписывает себя как эстета, человека со вкусом (например, эпизод с созданием фуршета в редакции). В других своих произведениях ощущение этого авторского превосходства в плане культуры присутствует. И поэтому мне решительно непонятно, почему все книги Веллера оформлены по-уродски. Вёрстка страшенная везде. Бумага — иногда бывает нормальная, обложки — пошлятина страшная. Единственная более-менее прилично оформленная серия (я об обложке, нутро там тоже ужасное), — это те, что в конце девяностых делало издательство «Фолио» — коллажированное (впрочем, для его обложек это излюбленный приём). Но и там был странный выбор шрифтов. Может быть, конечно, это мне кажется и у Веллера никогда не было хороших обложек, а то я выделяю только потому, что это первые книги, которые я у него читал и многократно перечитывал, поэтому такое ностальгически-тёплое воспоминание, которое скрашивает и оправдывает плохое оформление.

На обложке этой книги три случайных шрифта. Зауженный гротеск, набранный только заглавными с избыточной разрядкой сверху; антиква тип Таймс, только заглавные с небольшой разрядкой; автор — курсивным курсивом (не могу опознать) с бессмысленными подчёркиванием и разрядкой, а ещё — с двойным пробелом перед фамилией (и с тиснением фольгой!).

Так как надпись «Как стать писателем» очень тонким шрифтом, а трепинг назначили неправильно, печатник тоже не досмотрел, то белые буквы пошли розовыми пятнами. На корешке это особенно хорошо видно

Выбор бумаги и качество печати делают мне неприятно. Бумага офсетная белая, не газетная, но очень тонкая. И когда с приводностью всё хорошо и строчки на обороте точно попадают на строчки читаемого разворота, то выглядит всё прилично. Но как то-то приводность нарушается из-за подзаголовков, стихотворений или других причин — всё, грязь, грязь, грязь. Это про бумагу. Печать — недотиск постоянный, а местами — марашки на полях от форм. Схаваем-с.

Но от качества вёрстки мне просто дурно. Меня физически выворачивает. Ну ладно, выбрал дизайнер Таймс как основной шрифт. Это можно понять. Можно понять, когда он набирает какие-то фрагменты моноширинным шрифтом, имитируя работу автора на печатной машинке. Можно можно как-то объяснить, почему цитаты не курсивом, а гротеском. Ладно. Можно попытаться объяснить, почему дизайнер для подзаголовков при уже имеющемся зоопарке использовал Монотип курсив, с воплями, но можно. Но почему в заголовках и подзаголовках дизайнер сочетает несколько типов гарнитур, да ещё и в разном кегле?

С дополнительными элементами оформления, вроде рамочек), дизайнер не справился совсем.

Выходные данные не оформлены по стандарту, поэтому я не знаю, кто делал обложку, кто был метранпажем. Указано только «Вёрстка — Шумилин С. В.». Он работал ещё, по меньшей мере, над пятью книгами Веллера и в серийном оформлении, и в индивидуальном. Обложки других книг с участием Шумилина показывают, какой у него уровень и вкус.

В лекции «Критика критики» Михаил Иосифович даёт такое определение:

Критика — это когда он, критик, учит его, писателя, как бы он, критик, написал то, что написал он, писатель, если бы он, критик, умел писать.

Может быть, и так. Но иногда он, критик учит его, дизайнера, как бы он, критик, сделал бы то, что сделал он, дизайнер, если бы ему, критику, позволили бы это сделать.

Обилие жёлтых закладок — упоминания книг, я поставил себе в план нескольких авторов и несколько конкретных произведений. Но собирать их в список, как я это делал для «Соответствий», не стану

У этой книги есть пара — «Слово и профессия» в таком же оформлении. Посмотрел на сайте издательства содержание, оказалось, что почти всё я читал. Если у вас есть этот том и он вам не очень нужен, то я бы его у вас приобрёл (хотя меня и будет мутить от дизайна). У меня тоже есть книги, от которых избавляюсь.

☉

Единоразово поддержать выпуск книжных рецензий — форма ниже, для регулярных автоматических подарков — Бусти (нужна регистрация). Для доноров есть бонусы. В частности, они видят черновики постов со всеми невошедшими в рецензию цитатами, что выделены у меня закладками.

📖 Хижина дяди Тома

Thu, 01 Apr 2021 16:33:26 +0800

Во время самых больших протестов Блек лаивс меттеров прочёл книгу, которая, по легенде, спровоцировала гражданскую войну в США, потому что утверждала, что негры заслуживают большего.

Гарриет Бичер-Стоу. «Хижина дяди Тома». Перевод Наталии Волжиной. Государственное издательство художественной литературы. Москва. 1960. Тираж 200 000 экземпляров

Книга рассказывает о тяжёлой жизни замечательных, добрых, простых людей, которые вынуждены трудиться не покладая рук ради красивой и богатой жизни европоамериканцев.

Написана книга по-девятнадцативековому и я не только про бесконечные предложения. Бичер-Стоу старается живо, детально нарисовать каждую сцену и при этом ещё использует приёмы, которые погружают и автора, и читателя в происходящие события. Как будто они оба перемещаются от локации к локации и перебрасываются друг с другом фразами (смотрите, чем закончится абзац).

По такой-то дороге путешествует сейчас и наш сенатор, предаваясь на досуге размышлениям на этические темы, насколько это возможно при данных обстоятельствах, ибо коляска его то и дело подскакивает на ухабах, утопает в грязи, а ему самому и женщине с ребёнком приходится кое-как приспосабливаться к тряске и принимать самые неожиданные позы, когда их швыряет из стороны в сторону. Вот, кажется, окончательно застряли!

Произведение написано несбалансировано. В начале повествование разделяется на две сюжетные линии. И раза два идёт переключение с одной на другую. Потом же всё внимание сосредотачивается только ветке с Томом и лишь в конце обе ветки соединяются, причём это сделано поспешно, топорно, и слишком хеппиэндно. Мне это не понравилось. Но это лишь моё мнение и оно только о Бичер-Сноу, прошу не считать, что я тут каким-то образом выступаю против негров и как будто я тут не считаю, что их жизни имеют значение. Я только про текст.

Также я против рабства, даже, простите, против современного рабства в российском Дагестане, например. Но новая этика ставит меня в этой ситуации в тупик. Есть ли консенсус в обществе, что нужно и правильно поддерживать — многовековые культурные традиции малого коренного горного народа или современные либеральные права человека?

Или вот ещё какой вопрос. В рабство афроафриканцев продавали другие афроафриканцы. Это общее место, всем известно. И теперь что получается, что какие-то негры неправильные? Даже страшно об этом думать, давайте лучше обсуждать тех, кто формировал спрос и покупал бедных людей: европейцев (преимущественно — португальцев и англичан). А не американцев, как можно было бы подумать, глядя на волнения прошлого года. Интересно, что и большинство рабов приходило не в США! Вот и как вы думаете, где, если смотреть на исторические факты, в прошлом году должны были проходить народные волнения с борьбой за прошлое — в Нью-Йорке, Лиссабоне или Лондоне? Я ни к чему не призываю, я только запутался и прошу помощи, чтобы разобраться, как правильно понимать то, что было.

Серия про рабство из ускоренного курса всемирной истории

В общем, не время сейчас всерьёз обсуждать текст «Хижины дяди Тома», надо подождать, пока настоящее разберётся в себе, прежде чем лезть в прошлое. Поэтому я только чуть-чуть отвлечённо поговорю о рабстве. Как писал раньше, иногда полезно прочитать статью в Википедии не только на русском языке, а посмотреть, о чём пишут на других. И вот что интересно, в статье на английском есть главка о рабстве в современном мире и в ней три части: СССР, нацистская Германия и Северная Корея. В статье про рабство на русском языке ничего не говорится о Гулаге, как будто Гулаг — сам по себе, а рабство — само по себе и они не пересекались. Но это же не так.

«Архипелаг ФСИН» — статья в «Секрете фирмы»

И сколько людей прошло через лагеря нацистской Германии все знают и воют на весь мир по этому поводу, даже комиксы рисуют. А мы же стесняемся говорить и думать о геноциде в собственной стране, хотя масштаб его был много больше, чем Холокост и не меньше, чем устроенное в своё время в Африке. Я не отрицаю Холокост и не поддерживаю Трансатлантическую работорговлю, не надо меня кэнселить, я о другом. Я отрицаю отрицание геноцида русского народа.

В той же статье на русском языке сказано, что крепостничество — разновидность рабства. И не написано о крепостническом и бесправном положении советских крестьян. Мне кажется, что, конечно, что и
Black Lives Matter, и חיי היהודים חשובים.
Но нам здесь, в России, нужно сперва вспомнить, что жизни русских имеют значение.

Оформление

Обложку оформлял Николай Шишловский, известный в узких кругах, художник. Название книги набрано шрифтом, судя по всему, и его эстетика отсылает к Америке тех лет, когда происходило действие. Фамилия автора — леттеринг, в нём каждая буква отрисована отдельно, кроме, возможно р. Косые рифмующиеся линии в заглавных выглядят слишком манерными. А вот на корешке имя и фамилия сделаны более гармонично.

Обложка в твёрдом тканевом переплёте. Изображение в три краски двумя технологиями. Чёрный — вероятно, шелкография, коричневый — высокая печать (ощущается, как буквы вдавлены), золотое тиснение на корешке. Цена (76 копеек) выбита в картонке, мне кажется, это делали каким-то отдельным инструментом-пробойником вручную.

Бумага — простая офсетка. Вёрстка — обычная унылая советская вёрстка. Шрифт — гарнитура «Литературная» (как будто был выбор). Есть странность — в книге нет аннотации и, кажется, это не потому что лист утерян. Книга бедно проиллюстрирована гравюрами художника — Юдовина, но не Соломона Борисовича, а некоего Б., о котором ничего не нашёл. Это вполне может быть Борис, сын того Соломона, которого он назвал в честь своего отца. Соломон Юдовин — художник-гравёр, так что, вполне может быть, что это его сын.

Форзац белый. Каптал коричневый, в тон обложке.

Книгу жена взяла в Книжном приюте — была такая в детстве, хотела перечитать. Состояние ещё не очень, но уж что есть. У меня дома, кстати, подобие Книжного приюта — обращайтесь.

☉

Единоразово поддержать выпуск книжных рецензий — форма ниже, для регулярных автоматических подарков — Бусти (нужна регистрация). Для доноров есть бонусы.

📖 Маус

Sun, 22 Nov 2020 22:12:48 +0800

До этого я читал не так много графических романов и комиксов. И больше всего мне нравился магнум опус Жана Эффеля — о сотворении мира и человека. Одна полоса — одно изображение, текст почти всегда не в баблах, а под картинкой. Формат, где покадрово изображается какое-то действие мне читать и воспринимать сложно. «Маус» как раз такой вариант. Читал его не меньше трёх часов, скорее даже пять. Но это было очень странное чтение, я, пытался рассматривать детали, не зря же художник столько всего нарисовал, нужно было как-то это уважить. Но это меня только утомляло. Не знаю, как такой формат нормально оценивать, слишком непривычно, тем не менее, книгой я остался, в целом, доволен.

Шпигельман, Арт. Маус: графический роман / Арт Шпигельман; пер. с английского В. Шевченко. — Москва : Издательство АСТ : Корпус, 2020. — 296 с. ИСБН 978-5-17-080250-0

Это первый комикс, получивший Пулитцеровскую премию (1992 год). Точнее — особое упоминание Пулитцеровской премии по литературе. И понятно, почему специально отметили: Холокост — благодатная тема, а формат — новый. Но нас должны в первую очередь интересовать комиксы о геноциде русского народа, только я о таких не знаю. Как будто бы и не было такого геноцида. Если вдруг вы знаете о графических романах про раскулачивания, гулаги и подобное (о произведениях традиционной литературы из букв без картинок я в курсе), то расскажите мне о них в комментариях.

«Маус» широко известен в мире, но, написанный в семидесятых, на русский был переведён только в десятых. И немедленно запрещён к продаже, потому что, там, видите ли, свастика нарисована. Оригинал я не читал, но мне кажется, что перевод сделан хорошо, видно, как отец автора в некоторых местах не очень гладко говорит по-английски («Он выжил мне жизнь тогда»). Аккуратно старались подойти и к оформлению (о чём ниже скажу, как обычно, отдельно).

У романа хорошая композиция. Не просто рассказ о трагедии, которая известна всем как холокост, а ещё взаимоотношения внутри поколений семьи спустя десятилетия после этого. Про первое без второго много чего написано, про второе без первого — тоже, а в целом, чтобы так сложилось — поменьше. И премию роман получил не после первой публикации (когда Шпигельман выпустил первый том), а после того, как он в начале девяностых дописал второй.

В книге два основных мужских персонажа и три основных женских. И если ясно, кто из женских персонажей наиболее важный, то кто важнее — автор (тоже действующее лицо книги) или его отец, ещё нужно разобраться. Автор пытается наладить общение с собственным отцом, который тоже хочет этого, но не может: не знал, как это нужно делать с самого начала или же это психика изуродовалась в концлагерях. А вот если изуродовалась, то почему именно у него? Ведь психотерапевт, которого посещает автор, тоже прошёл через лагерь (кстати, посмотрите, какое он животное). А если вдруг изуродовалась психика, потому что отец — слабый человек, то изменилась ли у него память? Помнит ли он всё так, каким оно было на самом деле или есть искажения, самообманы? А эти искажения, если были, сгущали ужасы, творимые другими; смягчали всё неприятное, что было ним самим или как это всё происходило?

С матерью главного героя всё ещё интереснее. Потому что мы о ней знаем только со слов отца (мужа, стало быть). Её дневники отец уничтожил, что стало большой утратой для автора — информация в них была более точной, чем слова отца, потому что дневники писались ею самой и как бы не для читателя, а отец давал интервью, зная его цель и уже существенно позже прошедших событий.

Оформление

Издатели постарались и получилась книга, которую приятно держать в руках.

Обложка — единственное, что отпечатано в цвете.

На тканевом чёрном корешке печать шелкографией в две краски (белая и красноватая). Неплохо, но мелкие детали позаплывали.

Местами краска начала выкрашиваться

Каптал белый, что, наверное, и правильно.

Форзац и нахзац с рисунками, причём они разные, есть игра. Опять мысленно аплодирую издателям — печать на них в одну только чёрную краску, но изображение ощущается богаче, потому что отпечатано на тонированной бумаге.

Вёрстку мне сложно оценивать. Я не очень знаком с эстетикой комиксов, поэтому не знаю, как тут принято. Отмечу то, что заметил. Нарисовано не монотонно, отдельные кадры занимают иногда один модуль сетки, иногда — несколько, ритм чередуется. Иногда кадр без границ, иногда часть изображения выходит за рамки модуля, иногда модули не прямоугольные. В общем, хорошо, не скучно.

В середине есть два разворота, нарисованные в другом стиле — это комикс в комиксе

Совершенно здорово, что весь текст в бублах не набран шрифтом, судя по всему, а написан от руки. А там под триста страниц! Наборный шрифт — Кабель, исторически верный. Хотя многие считают, что самый гитлеровский шрифт — это «что-то готическое», но на самом деле такого рода геометрические гротески больше подходит на эту роль, хотя выглядит не так эффектно.

Интересно оформлено содержание, оно не на одной странице, а на нескольких. Не припомню такого приёма.

Каждая глава предворяется собственным шмуцтитулом.

☉

Эту книгу не продаю (желающие могут купить себе новую, не подержанную даже в Иркутске, например, в Вуди-комиксе), но продаю некоторые другие книги.

Единоразово поддержать выпуск книжных рецензий — форма ниже, для регулярных автоматических подарков — Бусти.

💀 Окрошка

Mon, 22 Jun 2020 23:03:41 +0800

Хотя окрошку нужно делать на квасе, те, кто делает её сейчас на кефире, ближе к истине. Сейчас объясню этот парадокс.

Для начала рассмотрю вообще право на жизнь окрошки с любым наполнителем, потому что в этом сомневаются многие. Вот, например, Илья Борисович Бирман заявляет:

Удивительны споры об окрошке на кефире и на квасе. Как будто это соревнование «какой нелепой жидкостью залить нормальный салат, чтобы превратить его в говно».

— Ilya Birman (@ilyabirman) June 11, 2020

Строго говоря, дело обстоит с точностью до наоборот. В словаре 1836 года: «Винегрет (франц.), окрошка, но без квасу, а с приправою уксуса, горчицы и прочего».

«Настольный словарь для справок по всѣм отраслям знанія» Феликса-Эммануила Густавовича Толя

То есть, салат — это недоокрошка. Даже если предположить, что Илья Борисович прав, то получается, по его логике, что суп — это варёный салат, а рагу — тушёный салат. Если доводить до предела, то так и коктейль станет алкогольным салатом. Ничего плохого в борще, айнтопфе и, например, в «Кровавой Мэри» не вижу.

Варёный салат (суп) можно есть горячим, а можно — холодным. Как, например, правильную крепкую уху.

И есть группа супов, которые созданы, чтобы их ели холодными. Это и овощные супы, и мясные (рыбные), и даже десертные — на основе фруктов и ягод (смузи-боул — это такой суп). Холодные супы достаточно разнообразны и распространены в той же Вселенной, где живёт и работает Илья Бирман.

Квас или кефир

Теперь о наполнителе окрошки. Существует две основных школы окрошкостроения — квасная и кефирная, которая появилась относительно недавно, в конце прошлого — начале этого века. Есть также те, кто использует сыворотку, тан, айран, но их существенно меньше. Есть те, кто использует минералку, но это уже девиации, будьте осторожны с такими людьми, они готовы на что угодно.

Квасов в России были сотни видов, его делали с добавлением в закваску чего угодно, а иногда и вообще из чего угодно (например, прямо из земляники, без солода и муки). Я не квасовед, поэтому по-дилетантски поделю квасы на две категории: сладкие и кислые. Вот в окрошке как раз использовались кислые сорта кваса — солдатский, белый и так далее.

Сделать квас — плёвое дело (точно так же, как и сделать майонез, например). Но традиции такой в городах нет, да и в сёлах уже, наверное, немного где сохранилась, потому что (и поэтому) квас продают в магазинах. Но только там его продают сладкий, да ещё часто не естественной газации. Он может быть заменой колам, но это совершенно точно не то, чем нужно заливать салат.

Именно поэтому те, кто использует кефир (как в болгарском тараторе) и подобные молочнокислые продукты, ближе к истине, чем те, кто заливает окрошку сладкой газировкой. Я не понимаю, почему в кафе и ресторанах повара не делают сами правильный кислый квас, а используют сладкий. Это извращение и непонимание сути такого рода блюд. Везде в таких холодных супах основа так или иначе кислая, иногда это может быть даже просто вода с уксусом. Зачем там сахар?

Надеюсь, мне немного удалось объяснить, что да как. Напоследок дам рецепт, какую окрошку я ел у себя в Ерахтуре. Лучше я не едал нигде и никогда. Объём ингредиентов не пишу, это не технологическая карта, как получится, так и хорошо:

укроп (мелко порубить),
зелёный лук (мелко порезать),
свежий огурец (мелко порезать),
редиска (лучше натереть),
варёные яйца (умеренно порезать),
варёные говядина или язык, припущенная рыба (ну или варёная колбаса, всё кусочками).

Залить холодным белым квасом. Я люблю, чтобы было круто, советую много не лить. Теперь, в собственной тарелке, можно доводить блюдо до нужного оттенка вкуса. Нужно добиться баланса солёного, кислого и острого. Поэтому пригодятся ещё:

сметана (жирная, густая и холодная),
соль (достаточно много),
хрен (тёртый).

Кислота, по большому счёту, определяется квасом, но на неё можно в некотором роде ещё повлиять сметаной (я её добавляю в любом случае, но никогда не размешиваю). Соль тоже лучше по вкусу, я обычно её ем мало, но окрошка очень её любит. И для терпкости нужен хрен, да поядрёнее.

Не знаю, как у вас, а у нас к окрошке подавалась всегда ещё рассыпчатая горячая варёная картошка (лучше всего, если молодая, в шкурке) и свежий ржаной хлеб. Картошку можно и в пюре, но я против этого. Также я против того, чтобы картошку кидать внутрь, она там очень некрасиво разваливается. Нужно ложкой отламывать кусок от парящей картофелины, засовывать её в тарелку с ледяной окрошкой, а потом отправлять в рот. Ну и пару ложек самой окрошки вслед. Мне эта разница температур доставляет дополнительное удовольствие.

Максим Сырников готовит окрошку иначе, ругает редис — с 20:42

Ещё кое-что о квасе в блоге нашего творческого объединения.

☉

Шлите донаты — опубликую ещё рецепт масленок, которые готовит моя бабушка. Вы, наверное, и названия-то такого не слышали. Или лучше сразу подписывайтесь на ежемесячную автоматическую поддержку редакции.

📖 Записки иркутских жителей

Wed, 04 Dec 2019 22:11:02 +0800

Если хотите лучше понимать иркутян, нужно прочитать эту книгу. Если хотите больше понимать русских, эту книгу тоже нужно прочесть. Кроме того, узнаете, что плишки — это трясогузки, а ушканы — зайцы.

В томе собрание воспоминаний пятерых авторов — Екатерины Алексеевны Авдеевой-Полевой, Николая Семёновича Щукина, Ивана Тимофеевича Калашникова, Матвея Алексеевича Александрова и Всеволода Ивановича Вагина, которое выпустили в рамках серии «Литературные памятники Сибири».

Записки иркутских жителей / Составление тома, примечания, послесловие М. Д. Сергеева, — Иркутск: Восточно-Сибирское книжное издательство, 1990.— 544 с ил., («Литературные памятники Сибири»)

На момент написания поста у меня дома нашлось ещё шесть томов из выпущенных двадцати трёх (задумывалось тридцать). Наверное, нет такой семьи в Иркутске, где бы не было хотя бы одной книги из серии, потому что тиражи колоссальные. Первая двадцатка выпускалась тиражами в сто, сто пятьдесят и двести тысяч экземпляров, но в 1990 году впервые вышли тома тиражами в пятьдесят тысяч (как этот). Последний том вышел уже после СССР, в 1993 году тиражом в пятнадцать тысяч.

Как подсказывают читатели канала, не все остальные тома — художественные произведения, есть ещё «Из записок сибирского охотника» Черкасова, «Исчезнувшие люди. Воспоминания сибиряка» (Михаила Знаменского и Николая Белоголового) и «Житие протопопа Аввакума, им самим написанное». Оценю некоторые из них попозже, но вот эту книгу — уже настоятельно рекомендую к прочтению. Я прочёл её два года назад, потом она ходила по рукам, поэтому пишу рецензию уже не по горячим следам. Посмотрим, что получится. Конечно, многого уже не вспомню в деталях, только в ощущениях.

Записки и замечания о Сибири (с приложением старинных русских песен)

Самые тёплые воспоминания у меня оставила первая часть. Написана настолько просто, естественно, искренне, что я просто поражаюсь. Воздействие на меня этот стиль произвёл колоссальное. Вот я печатаю этот текст, а у меня аж всё спирает в горле, в груди. И глаза увлажняются. Такая сила в этой простоте, ну не с чем мне это сравнить, не попадалось мне такого же.

Екатерина Алексеевна была одним из первых этнографов, с её работами вы все исподволь знакомы. При советской власти её не печатали (то, что она вошла в этот сборник на излёте Союза, — странное исключение), в Империи же некоторые книги переиздавались десятилетиями (в примечаниях есть отсылка на её «„Записки о старом и новом русском быте“ 1842 года, ближе ничего не было). Но вы знаете её персонажей из детских сказок. Например, Колобка. Очень хочется, чтобы в Прекрасной России Будущего нашёлся бы издатель, который отдал бы должное таланту Авдеевой-Полевой и достойно бы опубликовал и эти „Записки… “, и другие этнографические очерки, и собранные ею сказки, рецепты, и рекомендации по ведению быта, и немногочисленные художественные произведения.

Пройдёт ещё несколько десятков лет, и не останется следа старины. Не спорю, что всё делается к лучшему, да так и должно быть, но почему не сохранять нам памяти своих родных преданий: событий и быта русского? Мы ищем у иностранцев описаний России и делаем выписки из Олеария и Маржерета, а не пользуемся своими родными источниками. Не мне, женщине без образования, делать учёные изыскания. Руководимая истинное любовью к отечеству, я приношу только ему свой бедный лепет.

Если так до революции писали женщины, не получившие образования, то как бы писали образованные! Возможно, Авдеева-Полевая не знала, что она занимается наукой. А многие нынешние учёные не знают, что такое настоящий научный текст. Вот он, здесь. Лёгкий, непринуждённый и чрезвычайно точный.

В настоящее время „настоящий научный стиль“» должен быть непременно наполнен так называемыми дискурсивными словами и иными вводными конструкциями, что, без сомнения, производит с одной стороны впечатление текста, над которым работал умный и образованный человек, с другой стороны — усложняет чтение, чтобы неподготовленный человек не мог с ним справиться. Предложения, написанные по вышеприведённым правилам, сложны не только из-за наличия в них редкоупотребимых в обычной жизни обывателем слов, но и из-за излишних уточнений, распространённых вводных конструкций, из-за чего становится сложным удерживать мысль и внимание (особенно, если основа предложения существенно разнесена в пространстве).

Кратко и чётко писать сложно — чтобы сделать текста меньше, времени приходится потратить больше. Но это время потратит только один писатель, а тысячи читателей это время сэкономят. К тому же они получат более точную картинку, не размытую синонимами и однородными членами, — ту картинку, что хотел передать автор, а не какая у них сложилась из многословного туманного поноса мысли.

Пельмени — то же, что в России называют утки́. Их делают из макаронного теста, с рубленой говядиной, также с рыбой, с грибами, замораживают, и они превращаются в камешки. В таком виде берут их в дорогу (в Сибири не бывает оттепелей), и стоит опустить пельмени в кипящую воду, кушанье готово, и очень вкусное.

Слушайте, как же точно передано — в камешки! Это удивительный стилист. Да, сейчас слово «кушанье» перестало быть таким нейтральным, как двести лет назад, но в том нет вины автора. Но остальное-то каково!

В тексте постоянно говорится о России и о Сибири — не как о целом и части, а как о двух частях целого, вынесенного за скобки. И это можно объяснить так: было государство Российская Империя. Главная её часть называлась Россией, а были другие — Беларусь, Малороссия и вот Сибирь. Что интересно, отдельная нация «сибиряк» не сформировалась (или его не сформировали, вопрос дискуссионный), в отличие от белорусов и украинцев.

Екатерина Алексеевна рассказывает про всё, что окружает её: что тут выращивают, что привозят, как женятся, как устроены дома, какая погода в разные месяцы, о местечковых словах, какие звери и птицы встречаются, чем болеют и как лечатся. Жили в Сибири тогда хорошо — сытно и культурно, не хуже, чем в России.

Житьё сибирское в давних преданиях и нынешних впечатлениях

Оплошность издателя — часть Николая Щукина предваряет тот же шмуцтитул, что и у Ивана Калашникова

Слог Щукина тоже лёгок, но не подкупает так, как у Авдеевой-Полевой.

Первая часть — общая, тоже описывается, как сложился плутоватый, недоверчивый и подозрительный характер у местных, почему между крестьянами заметен эгоизм; во что одеваются народ, как развлекается, как устроено хозяйство. Говорит это всё больше о Сибири вообще (и больше, по ощущениям, о Якутске и тех землях), в то время как первая часть сборника была более посвящена Иркутску и ближайшим местностям.

Есть небольшие расхождения с тем, что написано в первой части. У обоих авторов описывается, например, как устроена женитьба в прииркутье, но у Авдеевой-Полевой есть существенные уточнения: что неважны знатность и богатство невесты, главное — чтоб была «хороша собою и кроткого характера и чтобы семейство её было известно с хорошей стороны», а ещё — что «прежде не спрашивали согласия невесты: она должна была повиноваться слепо воле родителей; теперь это уже вывелось».

Вторая часть — описание путешествия в Якутск. По пути меняется обстановка и появляются новые поводы для рассказов о быте бурят, тунгусов, якутов, казаков и прочая. Самое милое в этой части — заметки о температуре. Автор разжился термометром и непременно снабжает повествование в виде отдельных писем из разных мест, которые проезжает, комментариями о том, сколько в избе градусов, а если печь натопить, а под утро, а сколько — под снегом.

В продолжение нашего плавания мы несколько раз опускали термометр в реку, и температура оной была всегда +3 ¾.

Записки иркутского жителя

Иван Калашников был человеком государственным, отсюда другой стиль повествования, на другие вещи он обращал внимание, иначе оформлял это. Так, перед каждой главой следовало перечисление тем, коие он поднимает в ней.

Иными вопросами не интересуется вовсе — о царь-девице упоминает вскользь, а Авдеева-Полевая посвятила рассказу о ней целую страницу, — на иные вопросы смотрит под другим углом. Особенно много о взаимоотношениях в верхних слоях общества, о чём мало сказано в двух предыдущих частях: о том, как устроены приёмы, балы, обеды в свете. Также много упоминаний о делах, связанных с управлением: о чиновниках разного уровня и значимых их делах. Более других меня тронули история вице-губернатора Левицкого и рассказ о благоустройстве Иркутска губернатором Тресковым при помощи команды под руководством некоего Гущи.

Воздушный тарантас

Это небольшое художественное произведение, меньше пятидесяти страниц. Но форма такая, что легко в повествование вплетаются описания Иркутска, его жителей разных сословий. Произведение милое и познавательное. Изложено легко, если не хрустально, то свежо.

Разве вы имеете причины скучать здесь? По моему замечанию, Иркутск — прелестный, роскошный, гостеприимный город, в котором можно жить без малейшей скуки и даже с удовольствием.

Сороковые годы в Иркутске

Мемуарного склада сочинение, самое позднее данного собрания. Тут уже упоминаются даже «Воспоминания…» Авдеевой-Полевой из начала тома, с некоторым сожалением, что описанное ею уже частично утрачено и сменилось новым, — городским и иноземным. Взгляд писателя останавливается на обывателях, работе служилых людей и очередной реформе благоустройства, нашедшей выражение в борьбе с верёвочками на ставнях, на досуге горожан.

Оформление

Подход к оформлению серий у Восточно-Сибирского издательства такой же, как у нынешних монополистов, — «и так сойдёт».

Обложка оформлена как вся серия — рамочка краской и название тиснением. Вот только или мне по недоразумению попал приладочный экземпляр, или очень плохо было в типографии издательства «Восточно-Сибирская правда» с контролем качества. И клише не точно по центру корешка било, и отпечатанные элементы оформления не на своих местах. Но леттеринг и здесь, и на шмуцтитулах аккуратный.

Нашёл ещё несколько экземляров в подарок, везде корешки кривые ,а местами и ламинация со складками, перетискивание в блоке. В общем, не приладочный образец у меня, а делать плохо — норма

В стремлении сделать серию доступнее сэкономили на переплёте. Просто ламинат. Если такой замах, что это — памятники Сибири, нужно было что-то более взрослое — имитация кожи или ткани хотя бы. Да, было бы сложнее сделать каждую книгу своего цвета, при советских-то производственных возможностях, но можно было бы не стремиться к радуге, а сгруппировать издания по смыслу — у издателя же был план, он знал, что в каких томах будет печататься.

Форзац с хорошей атмосферным изображением неизвестного мне места в Иркутске. Видно, что рисовалось специально под этот сборник, приятно. Но что нахзац с той же иллюстрацией — не очень. И приклеили криво. Третий сорт — не брак.

Каптал почему-то красный. Ну и приклеен очень небрежно.

Иллюстрации в книге в том же стиле, что и на форзаце. Это хорошо. Даже хорошо, что у них обрезаны углы, как будто бы это изображение отпечатано отдельно и вставлено за уголки в лист бумаги. Если бы делать всё по-честному, то нужно было, конечно, отпечатать иллюстрации отдельно и приклеить на отведённые для этого страницы. Это не сложно, у меня дома есть образцы, где вклеенные иллюстрации. Вставить в уголки, конечно, посложнее, но тоже ничего сверхестественного. А то, как это имитировано — выглядит очень грубо. Даже нарисовать границу вокруг жёлтого поля можно было аккуратнее.

Бумага для советского безрыбья даже неплохая. Не газетная. На вклейках с иллюстрациями — поплотнее.

Шрифт почти везде — любимая мной Академическая гарнитура (бывшая гарнитура 33). Считаю, что по духу подходит. Но в некоторых местах используется, судя по всему, Литературная. В одном из заголовков видел её, а ещё — в латинице. Чужеродно и очень царапает глаз. Непонятно, почему выбрали такое решение, ведь латиница в Академической была предусмотрена гостом (я не шучу, на шрифт был гост и было указано, что им можно набирать).

Вёрстка аккуратная, поля хорошие. Но только на некоторых полосах в конце развёрстывали текст, поэтому рыхленько так всё выглядит. А ещё в одном месте последняя строка сползла. Есть ещё огрехи разного рода, но этим можно пренебречь, непритязательный взгляд и не заметит.

Эту книгу не продаю, но поищите у букинистов или в «Книжном приюте», думаю, ещё сможете найти что-то уцелевшее. На сайте Молчановки выложен полный скан книги. А если не брезгуете букинистикой, то вот у меня есть несколько десятков других книг, которые можете забрать даром или купить недорого.