Человек-Фёдор: заметки с тегом поэзия

📖 Всё — музыка и свет

Sun, 16 Jan 2022 18:59:47 +0800

Решил после Асадова почитать нормальных стихов. Рядом стоял Блок — взял Блока.

Блок А. А. Всё — музыка и свет. Избранная лирика. Иркутск, Восточно-Сибирское книжное издательство, 1980 г. 64 с., тираж 250 000 экземпляров.

Литература из школьной программы людьми не воспринимается всерьёз и не остаётся с ними надолго. Ну хорошо, если люди хотя бы имя автора запомнили и могут его в лицо опознать.

Фрагмент фильма «Весна на Заречной улице»

Вот и в моём случае школа справилась со своей задачей и убрала из моего мира Александра Блока. Конечно, я его читал, слышал и у меня отложилось разное: «Да, скифы мы! Да, азиаты мы, — / С раскосыми и жадными глазами», «Девушка пела в церковном хоре», «И пьяницы с глазами кроликов / In vino veritas! кричат», «И в жолтых окнах засмеются, / Что этих нищих провели», «В белом венчике из роз / Впереди Иисус Христос», «И вязнут спицы расписные / В расхлябанные колеи…» и, конечно, «Ночь. Улица… (и так далее)». Но поклонником его поэзии я не стал. А вот Николая Гумилёва мы не проходили (только упоминали на уроках истории и литературы), поэтому, возможно, я его после выпускного решил почитать и читал много, несколько сборников. И мне Николай Степанович как поэт понравился больше, хотя в нём как-то больше искусственного, чем в поэзии Александра Александровича, как будто он конструировал стихи.

Но эта книга состояла не из одних стихов. В начале читателю предлагается ознакомиться с предисловием кандидата филологичеких наук Ростислава Смирнова. Я считаю, что единственная причина появления этого чужеродного текста в этой книге и в подобных советских книгах — появление этого текста в книге. Хотя набрать литературоведческих эссе на интересную книгу вполне возможно, был бы талант, но издать их в советское время было очень сложно, а Патреона ещё не изобрели. Печатали тех, кто уже печатался. Для этого нужно было любыми объёмами появляться в любой периодике, в сборниках или вот в таких предисловиях.

Вот почему и зачем в начале брошюрки семь страниц мелким шрифтом текста вроде: В настоящий сборник, включающий в себя произведения избранной лирики Блока, не вошли ни цикл «Вольные мысли» (1907), ни поэмы «Возмездие» (1910—1921), «Соловьиный сад» (1915), «Двенадцать» (1918), ни ода «Скифы» (1918). Знакомство с ними, к которому, как мы надеемся, побудит чтение данной книги, даст нашему молодому читателю более полное представление о Блоке — поэте и гражданине.

Кстати, вспомнил о «Скифах». Когда жил в Воронеже, познакомился с общественным деятелем Константином Квасовым, он подарил мне компакт-диск своего творчества: положил оду Блока на музыку.

Это была не просто студийная работа, Константин выступал с этим зрелищем (от англ. «шоу»), я нашёл записи на Ютубе, вот наиболее полная. Мне кажется, вы должны об этом узнать.

Зрелище «Скифы», Константин Квасов (ВОПОО «Русские люди»)

Однако вернёмся к тем стихам, что были в сборнике. Может быть, это дело рук школы, может быть, Александр Александрович — не мой поэт, но стихи меня не трогали. Я вижу, понимаю, что они хорошие, образные, чувственные, только лично меня оставляют равнодушными.

Оформление

Википедия говорит, что 1980 год был пиком в истории Восточно-Сибирского книжного издательства, оно выпустило восемьдесят книг и брошюр, наибольшее количество наименований (в статистике нет данных до семидесятых годов, но с высокой долей уверенности можно говорить, что книг тогда выпускали меньше). В 1980 году выпустили и этот самый сборник.

Малоформатная брошюра на склейке. Книга стояла на полке и поэтому без проблем дожила до сегодняшнего дня, не будучи сшитой. Хотя я читал аккуратно, последний лист блока всё равно отклеился: клей деградировал.

Обложку отпечатали на довольно сопливой рыхлой бумажке, плотностью, наверное, около 100 г/м². И часть обложек четвертьмиллионного тиража, как бы сейчас сказали, заламинировали с одной стороны. Это защитное покрытие увеличило срок жизни книге, без него она сдохла бы много быстрее. Но какова цена этого: обычная стоимость — десять копеек, а если обложка с плёнкой — то в полтора раза дороже.

Печать на обложке в три краски: красная, чёрная и (!) какая-то ещё другая чёрная. Контраст чёрных невнятный, вызывает недоумение, а красные полосы отпечатаны со страшенными допусками, я бы отправил перепечатывать.

Композиция обложки странная, особенно стихотворение в нимбе. Это на лице. На обороте — текстовой модуль завёрстан так, как будто это делал какой-нибудь член союза архитекторов в «Кореле Дро».

Книжный блок — второсортная офсетка плотностью ≈70 г/м² (типографская № 2) — спустя сорок лет уже вся желтущая. Набрано «Журнальной» гарнитурой (ейный курсив мне особенно нравится), — это прямо глоток воздуха. Могли бы ведь и вездесущую Литературную» использовать, а тут ею только эпиграф латиницей к одному из стихотворений набрали.

Вёрстка очень формальная. Стихотворение лучше печатать на отдельной полосе. Длинные — лучше размещать в пределах одного разворота. Здесь же — экономили место и иногда оставляли на предыдущей полосе две строчки. Выглядит это неряшливо. Асадова можно было бы так верстать, но Блоку это не идёт. Эта неряшливость есть и в колонцифрах. Я обратил внимание, что иногда номеров страниц не было, если на этой странице заканчивалось стихотворение, а нового не начиналось. «Ничего себе! Люди подумали о таком!» — решил я. Потом однако я увидел, что нумерация может отсутствовать на тех страницах, где начинается стихотворение и присутствовать в тех местах, где стихотворение заканчилось. То есть, никакой системы в этом нет, просто небрежность. Так начался закат ВСКИ.

☉

Единоразово поддержать выпуск книжных рецензий — форма ниже, для регулярных автоматических подарков — Бусти (нужна регистрация). Для доноров есть бонусы: доступ к черновикам, дополнительным материалам, ранний доступ к постам, возможность выбора книг для новых рецензий.

📖 Что такое счастье

Thu, 01 Apr 2021 19:19:15 +0800

Будь я помоложе, тоже снимал бы как Денис Чужой ролики в жанре «Плохие книги». Ну я человек старой, книжной культуры, поэтому буду писать. А так как я ещё и нудный, то шуток не будет.

Асадов Э. А. Что такое счастье : стихотворения. — М. : Эксмо, 2013. — 416 с., ил. ИСБН 978-5-699-16801-9. Доп. тираж 3000 шт.

Основное, что я хотел сказать об авторе, я уже сказал. Здесь добавлю только что был очень сильно удивлён, узнав, что большую часть жизни Эдуард Асадов был слеп. Только когда начал готовить этот материал, узнал об этом. И стало ясно, о каком ранении и каких операциях было написано в предисловии, почему он так нелепо заблудился в Переделкине (было и об этом лирическое отступление).

Как-то неловко сразу должно было бы мне стать, что я критикую инвалида. Но я-то критикую поэта. Как человек он, может быть, очень хороший, но мы об этом судить не можем. О том, какой он был солдат — можем косвенно судить по его наградам (и датам, когда их выдавали). А вот что мы точно можем делать — это оценивать его как поэта. И неправильно устраивать специальную олимпиаду «Лучший автор среди слепых». Гомер вон, многим зрячим фору даст.

Но когда я читал стихи поэта Асадова, то испытывал такой же бурятский стыд, как и когда в Аршане посетил с женой музей корнепластики. Там тоже у автора трагическая судьба — серьёзная травма. И хорошо, что он нашёл себя в таком творчестве, а мог бы спиться, например. Это его хобби может быть символом жизни, но сами по себе работы очень слабые.

Визуализация стихов Эдуарда Асадова

Чтобы вы прочувствовали немножко, я приведу вам по четверостишию из трёх стихотворений.

Но быть в кино, ей, видно, не судьба:
Внезапно с речью остроэкзотичной
Шагнули к ней три здоровенных лба
С нацеленностью явно эротичной.

Привстал на лапах пеликан,
Глазами мир обвёл
И клювом грудь себе вспорол,
А клюв как ятаган!

Влетела в дом упругим метеором
И от порога птицею — ко мне,
Смеясь румянцем, зубками и взором,
Вся в юности, как в золотом огне.

И это писал человек, с отличием закончивший Литературный институт! Что как бы намекает на степень необходимости такого института (это я ещё Министерство культуры не вспомнил). Добавьте к этим неловким словопостроениям постоянные нравоучения, КАПС и сорок тысяч восклицательных знаков.

Оформление

Это одна из полутора сотен книг «Золотой серии поэзии». Эксмо и серийное оформление — ничего хорошего ждать не стоит. Вот, например, здесь используются шрифты и декоративные элементы из ар-нуво. И какое, спрашивается, отношение к нему имеют Иван Крылов, Олег Митяев, Лариса Рубальская (трижды) и Омар Хайям? Я мог бы понять этот пафос в персональном издании Асадова. Ну была бы какая-то такая логическая связка:

Асадов — великий отечественный поэт двадцатого века;
великие поэты двадцатого века собираются в две кучки: Серебряный век и шестидесятники;
Асадова взаимно не любили шестидесятники, поэтому нужно сделать отсылку к Серебряному веку;
Серебряный век начался вместе с ар-нуво.

Но в оформлении серии-то как это всё появилось? Какой посыл хотела сделать Елена Ененко?

«В оформлении использована работа Исаака Левитана» написано в выходных данных. Но вот что мешало указать, что именно за работа? И что мешало не влезать своими грязными руками в работу художника? Я уж не знаю, чем руководствовались А. Новиков и Г. Булгакова, когда выбрали этот пейзаж, но что ими двигало, когда они жёлтую цветовую гамму оригинала изменили на синюю? Да ценой. Пошли в поисковик, вбили «Левитан картина вода берёзки весна скачать», там от разносортицы тонового богатства глаза разбежались. Но нет, чтобы связаться с Третьяковкой и получить эталонную фотографию, книгоделы из Эксмо качают первый попавшийся шакальный джипег с артефактами вокруг веток. И в продакшн. Может быть, здесь тонкий намёк на слепоту Асадова и ему, мол, всё равно: сказали, что великий русский художник работал над обложкой, дед и доволен.

«Большая вода» с Википедии и описание, из которого следует, что у них цвет больше похож на правду:
«Колорит картины образуется из тонких оттенков голубого, жёлтого и зелёного. Преобладает голубая гамма, с которой сочетается желтизна берега и стволов деревьев, оживляемая густым зелёным пятном ели, а также оттенками зелёного в соседнем с ней дубе и сараях вдали. Наиболее разнообразен голубой цвет: вода и небо полны оттенков от тёмно-голубого до практически белого. <...> Пейзаж написан чистыми, светлыми красками, придающими ему прозрачность и хрупкость, свойственные русской весенней природе».

Вёрстка стрёмненькая, а корректор не просматривал ПДФ перед печатью, а файл местами побился и получалось, например, «29 янва яр2002 г.»

В конце вставил скриншоты с сайта издательства. Есть разница в двух страницах. Асадов умер в 2004 году, когда делали первый тираж, он, видимо, был ещё жив. Потом были допечатки и в 2013 году переиздавали ещё со старым текстом, как будто он ещё здравствует. Позже это исправили. Ещё в новой версии появилось упоминание Андрея Бакулевского как автора рисунка, который использовали в оформлении. Ну это обычная практика россиянских издательств — забывать о людях, чей труд используется.

Вот интересно, а сколько всего томов с таким оформлением вышло, какой реальный суммарный тираж?

Переплёт твёрдый, с глянцевой ламинацией. Бумага — второсортная офсетка. На некоторых страницах брак печати — перетискивание. Форзацы пустые, каптал белый.

Эту книжку ещё можно найти в магазинах, но можно купить этот мой экземпляр. Состояние отличное. Понимаю, что эта моя рецензия существенно снижает вероятность продажи, поэтому посмотрите на другие книги, там есть и те, что отдаю даром.

☉

Единоразово поддержать выпуск книжных рецензий — форма ниже, для регулярных автоматических подарков — Бусти (нужна регистрация). Для доноров есть бонусы.

📖 Часть речи

Sat, 28 Nov 2020 00:48:29 +0800

В Википедии написано, что Иосиф Бродский — русский (и американский) поэт, в отличие от шестидесятников, которые сплошь «советский, российский». Как вы знаете, я не большой знаток поэзии, особенно советского периода, поэтому мне сложно оценить русскость остальных (но полуземляк Евтушенко, например, у меня в планах на 2020 год). Но Бродский и в самом деле останется не очень-то советским, даже если в Википедии что-то потом и изменится.

Бродский И. Часть речи: Стихотворения. — СПб.: Азбука, Азбука-Аттикус, 2011. — 144 с. ИСБН 978-5-389-02532-5

С Бродским я начал знакомиться год назад. Сперва где-то услышал целиком «Не выходи из комнаты» в авторском исполнении (исполнение сильно влияет). Оказалось, в этом стихотворении больше двух строчек. Потом я узнал, что оно — попса для хипстеров и романтических субтильных петербурженок, но не смог с этим согласиться. Может быть, я как-то не так читаю (да, я не только послушал, но и почитал), но у меня получается и понять, и прочувствовать.

Затем — мы к выпускному в Клубе социальных технологий в конце зимы готовили, в том числе, театрализованную постановку его стихотворения «Я всегда твердил, что судьба — игра». На репетициях слышал его много раз, только не целиком, а частями, ещё не зная при этом автора. Но когда прислушался, начал подозревать, что это Бродский, хотя вот казалось бы, как же я мог понять его стиль по одному стихотворению? Но вот угадал. И мне сперва не особо понравилось. Но когда я взял и прочёл это стихотворение от начала и до конца. И меня до дрожи. Удивительная метафоричность; закольцованность образов; параллельное голосоведение; естественность речи с неестественными для неё вкраплениями слов. Не уверен, что смогу прочесть это стихотворение вслух. Ведь я знаю, почему в лампочке ужас пола.

Фото Марины Дубас и Антона Климова

А этой весной меня познакомила с «Большой элегией Джону Донну» Умная Маша. Я тоже впечатлился.

Стало понятно, в общем, что надо восполнить пробел в образовании. И я прочёл сборник «Часть речи», который у нас дома откуда-то взялся. Жена тоже не знает, как он появился. Если я подрезал у кого-то из вас, дайте знать.

В общем, когда я более полно познакомился с поэзией Бродского, я понял, что несколько туповат для поэзии вообще и недостаточно эрудирован для такой. Иосиф Александрович произвёл на меня впечатление человека, хорошо знакомого с античностью, с историей и искусством Европы. Я не такой.

Хотя это моё несовершенство и помешало мне получить больше удовольствия, я рад и тому, что есть. Там, где я не замечал или не понимал отсылок, я мог смаковать форму. Больше всего, целиком и полностью мне понравилось «Тёмно-синее утро в заиндевевшей раме». Наверное, это не шедевр, но я это могу понять, там нет никаких незнакомых мне Постумов.

Стихи Бродского мне показались очень репоугодными. Я не большой ценитель этого жанра, только отмечаю, что бродские структурные завихрения и анжамбеманы очень, мне кажется, хорошо лягут на зацикленные трёхсекундные семплы. А вчера Ютуб (которому уже передали информацию, что я пишу про Бродского в гуглодокументе) подсовывает ролик Нойза, где музыкант говорит о том же самом (о репоугодности). Так что не верите мне, прислушайтесь к профессионалу.

Отмечу, что я чётко разделяю поэзию и синтетический жанр песни, поэтому для меня не может быть «книга лучше», но эта интерпретация двух стихотворений мне неприятна. У меня в голове рисовалась картина с человеком, сидящим в кресле, а не под спидами. Поэтому такое стремительное музыкальное сопровождение с таким надрывным речетативом меня обескуражили. Может быть, это ограничения жанра и там просто нельзя размеренно, но я не знаток.

Когда будете читать любого автора, смотрите не только на произведение, но и задавайтесь вопросом, а что это за человек написал? И помните, что даже если работы собраны в одном томе, это вовсе не означает, что их написал один и тот же человек. Что-то писал никому не известный двадцатиоднолетний юноша, что-то писал осужденный и высланный из культурной столицы двадцатичетырёхлетний молодой человек. Автором каких-то стихов был человек, уже сидевший на чемодане автор. Когда я готовил этот пост, то почитал разного о Бродском — и Википедию, само собой, и статьи критиков (из разных лагерей). И когда в будущий раз вернусь к Иосифу Александровичу, то хочу сделать это с какой-то антологией, где всё-всё выстроено в хронологическом порядке — от начала творческого пути и до смерти.

Слушайте Памяти Иосифа Бродского — Андрей Макаревич на Яндекс.Музыке

Для зумеров — в песне упоминается другой Киселёв

Оформление

Это серийное оформление, от которого не стоит ждать ничего особенного (о чём писал ранее), особенно, если это — монополист, — АСТ. Тем не менее, один раз я про эту серию («Азбука классики») расскажу.

Книга в покет-формате. Мягкий переплёт, глянцевая ламинация обложки, сборка — КБС. Бумага — какая-то второсортная рыхлая офсетка. Это всё не могло и не хотело отражать, поддерживать содержание. А вот вёрсткой дизайнер местами постарался хоть немного это соединить. Хотя посыл обложки я не очень считываю.

Использован фрагмент фрески Пьеро делла Франчески «Обретение и испытание животворящего креста». Может быть, я пропустил, но как-то не настолько много было в этой книге событий из Ветхого завета, из итальянского средневековья (когда была написана эта работа). Да и похоронен Бродский был вроде бы как в Венеции, а не в Ареццо, где находится эта фреска. Возможно, это такой аэстешный приём — использование рандомной картинки из интернета, никак не связанной с текстом книги и её автором.

Шрифт книги — «Петербург». У метранпажа была свобода выбора гарнитуры, — у меня есть ещё несколько книг этой серии и там где-то тип Таймс, где-то — Академическая. «Петербург» оправдан тем, что Бродский жил в нём большую и самую важную часть жизни, этот город вырастил в нём поэта. И оправдано использование этого шрифта не только правильным названием, назван от так был тоже не случайно.

Стихи свёрстаны аккуратно, но не совсем бесхитростно. Любой дизайнер из любой типографии Иркутска набрал бы все одинаково. Может быть, кто-то бы сделал как правильнее и не выравнивал бы строки по центру.

Здесь же хотя выравнивание по левому краю, но где-то с табуляцией, чтобы подчеркнуть строение стиха. И есть одно стихотворение, которое выключено по центру — «Бабочка». Так симметричность строф рифмуется с вертикальной симметрией чешуекрылого.

И есть одно стихотворение, которое я бы точно переверстал иначе — «Одиссей Телемаку». Оно длинное и не помещается на одну полосу, оно и набрано на весь разворот. Но только разорвано неаккуратно. Раз уж в тексте последние восемь строк самим автором отбиты, то и надо было все эти восемь строк переносить на новую полосу. А то сейчас и слева кусок валяется неприкаянный, и справа сталактит.

Кроме традиционного содержания есть ещё алфавитный указатель. Не обращал раньше внимания, есть ли где-то в других сборниках стихов, подобный. Одно и то же стихотворение в нём может быть указано дважды или даже трижды — по названию, по первой строке и по названию цикла (если это первое стихотворение).

☉

Эту книгу не продаю, но продаю и отдаю даром некоторые другие книги.

Единоразово поддержать выпуск книжных рецензий — форма ниже, для регулярных автоматических подарков — Бусти.

📖 Зёрнышко

Tue, 26 May 2020 20:14:13 +0800

С творчеством Анастасии Дубовой я невольно познакомился в середине нулевых. Тогда я жил в столице и периодически ходил на концерты, организованные содружеством «Даждь». В основном, чтобы послушать Дениса Вагина и его рязанскую «Финляндию» (кстати, если у кого есть записи — поделитесь), а потом ещё и Алексея Вдовина с «Недрами» и Алексея Жарова с «Тайной», с которыми познакомился на выступлениях.

На одном из таких сборных концертов исполнителей разного уровня профессионализма с несколькими песнями выступила Анастасия в дуэте с флейтисткой, в нужный момент звенящей в колокольчик и бьющей в треугольник. Это было таким неуклюжим подражанием «Аквариуму» середины 80-х, что я запомнил исполнительницу.

Одна из композиций с того концерта — «Семь городов», вот более поздняя запись этого произведения

В прошлом году мы с женой летали в Питер и побывали среди прочего в ФемИнфотеке. Я смотрел там зины, люблю их. И вдруг увидел эту книжку. И оказалось, что её можно взять с собой хоть так, хоть за донат. Взял за донат.

Анастасия Дубова, «Зёрнышко», стихи, 2005, 1000 экземпляров, ИСБН 5-89-436-125-7

Книгу помог издать Олег Митяев. Об этом сказано дважды, было бы неправильно и мне не отметить вклад известного барда.

Поэзия вообще и стихотворения как текст песен — разные вещи. Песня — синтетическое искусство, где музыка важный и неотъемлемый компонент. Бывают стихотворения, которые потом можно положить на музыку и будет хорошо. И наоборот, текст каких-то песни может существовать в форме стихотворения, но не всегда это получится.

Мне кажется, что музыкой можно сделать стихотворение сильнее, а вот то, что было создано песней, без музыки станет скорее бледнее. На первой же странице Анастасия предупреждает: «Вообще-то почти всё это песни, которые когда-нибудь, быть может, прозвучат так, как мечтается». И дальше — сто страниц песен без музыки.

Рифмы Анастасии порой не типа «любовь-морковь», а иногда вовсе даже «любовь-пастернак». Не могу сказать, что авторка совсем бесталанна, у неё встречаются интересные образы — кораблики люлек, яблоки щёк, сорок-красный трамвай или вот, если это не подсмотрено, то Каменград (про Петербург). Но в целом стихи можно назвать простыми и бесхитростными, хотя там и встречаются обороты типа «ваял нас из синей мелодии глины».

Выбрал из книги наиболее часто используемые Анастасией слова и те, которые хотя встречались редко, но точно входят в её вокабуляр

амулет, ангел, апостол, башня, бесприютность, бирюза, блаженный, буйный, бубенчик, булыжник, ведун, вериги, вещий, вишня, волшебство, голубой, заря, звезда, зерно, злато, зодчий, ключ, колокол, колосья, корабль, краюха, кудесник, лазурь, лебедь, лёд, лошадь, Луна, луч, любовь, магия, меч, молоко, облако, огонь, перо, пространство, рать, розовый, светильник, святой, священный, седина, серебро, солнце, сосуд, судачить, суженый, супостат, трава-мурава, туман, холст, хрусталь, янтарь.

Стихотворение, которое наиболее полно отражает, характеризует творчество Дубовой — Под чёрным небом паломники с розовым хлебом

Под чёрным небом
паломники с розовым хлебом,
И наши белые лошади смотрят в огонь.
И мы стоим над огнём — в ладони ладонь,
В измученном сердце — весенний запах...
Не будем бояться лететь и смеяться!..
Слышишь янтарные трубы?
Это победа...
Вместе с тобой над Землёй —
на белой ладье...
Помнишь колокола рассвета,
Ясные зёрна звёзд в зелёной воде?..
Красное солнце на западе,
чёрные птицы,
Скоро наступит зима — да ничего!..
Синими пальцами ветер
закроет ресницы,
А сероглазый старик
поднимет весло...
В небе янтарные стрелы —
это победа!..
Вместе с тобой над Землёй —
на белой ладье...
Будем, как раньше,
Смотреть из рассвета
На ясные зёрна звёзд в зелёной воде.
...Под чёрным небом
паломники с розовым хлебом,
И наши белые лошади
Летят, как снег, сквозь ладонь,
В ликующем сердце — щемящий запах
Весны колокольной
в радужных латах.

Попробуйте теперь и вы создать стихотворение, используя словарик и образец, результат покажите в комментариях. Вот мой экспромт. Не шедевр, зато быстро. Можно пошлифовать, — вот бюрократы какие-то тут, не очень к месту, торчат слишком, но из стиха слов не выкинуть.

Предлетний период

В веригах из солнца блаженный кудесник,
Куда ты идёшь, почему ты не весел,
Пространный как ангел, как башня воздушен
Янтарный хрусталь тебе так послушен.
Несёшь ты в весеннем сосуде с прорухой
Патоку, мёд, и елея краюху,
Но чу! Поднимется рать бюрократов,
Не биться, — судачить начнут, супостаты.

А ты!..

В небесном холсте бирюзовою кистью
Заполнишь теплом облака. И деревья
Проснутся в те дни перед осенью, млея,
«Лёд минул» — воскликнут, зеваючи, листья.
Трава-мурава поднимется буйно,
Колосья заполнятся тайно, угрюмо
Под самые жаркие, дальние ветры
И силой полны будут квасы и хлебы.
В них вещее знанье, и мудрые тропы...
Оставь же меня под зонтами укропа.

Жена посоветовала мне пойти дальше и проиллюстрировать, как стихотворение с музыкой становится богаче. Но для начала прислушайтесь, как меняется произведение и его восприятие, если вы читаете его вслух и про себя. Прочтите мой не шедевр так и эдак.

Другой исполнитель добавит в стихотворение что-то новое. Включите запись, это я читаю, с первого дубля.

Предлетний период, читает автор

Вероятно, я делал связки не всегда там, где их делали вы. Теперь же посмотрите, как я это стихотворение превратил в песню. Не бог весть что, тоже за полтора подхода написал, чисто в образовательных целях. Но мелодия получилась прилипчивая.

Предлетний период, исполняет автор

Видите, акценты даже у меня самого в песне получаются не такими же, чем когда я читал это без музыки. А ведь если идти дальше и аранжировать, то каждый инструмент даст ещё один слой информации.

К этому стихотворению и песне не отношусь серьёзно, поэтому передаю права в общественное достояние, делайте с этой композицией что угодно, с указанием авторства (Фёдор Т). Если надо будет, я могу через день такое выдавать.

Анастасия не великая поэтесса, но и не бездарь. Ей нет чувства меры и стилистической цельности. Например, вот вполне хорошее одностишье, оно может быть самостоятельным произведением.

Я смотрю на тебя, как медведь на цветок.

Но история, которая есть в этой фразе, не развёрнута до стихотворения, а упихнута ещё в пятнадцать строчек Детской любви.

Или в стихотворении Вечер перед походом есть замечательный фрагмент, почти настоящее хайку. Нужно было на нём остановиться, пошлифовать только эти слова и не делать больше ничего.

Ещё цельная ночь впереди...
И она, как большая лесная сова,
Жёлтым глазом луны
В наше окошко глядит.

Но ведь она написала ещё две страницы! И сразу после приведённого мной выше фрагмента следуют вот такие строки:

Милый, ну хочешь, я опять заварю
Наш славный маленький чайник.

Слова и обороты показывают о существенном влиянии БГ. Борис Борисович появляется в одном из стихотворений как образ (Контуженый путник с глазами БГ) и ему посвящена песня о встрече (Эх! Так и не познакомилась с БГ!). Но это далеко не Гребенщиков, не хватает стиля, кругозора, словарного запаса.

Некоторые стихотворения меня обескураживают. Например, Апрель (будет ниже).

Оформление

В целом, форма и содержание дружат, значит, оформление хорошее, цельное.

Книга малоформатная, — почти квадрат со сторонами около двенадцати сантиметров. По габаритам похожа на компакт-диск, думаю, это и имелось в виду.

Изображение на обложке мне кажется, гармонирует c текстами. Отпечатано оно на фактурной бумаге типа льна, что поддерживает фактуру мешковины.

Форзацы просто белые, скучные. Это и некрасиво само по себе, и не отражает дух поэзии. Можно было сделать их из тонированной бумаги с фактурой льна, например, или же отпечатать какой-то паттерн или, даже лучше будет, акварельные разводы.

Блок напечатан в одну краску, чёрную. Бумага — простая белая офсетка. Это подходит для такой книги.

Вёрстка скучная, но хотя бы аккуратная. Есть огрехи — нет разрядки в словах, набранных одними заглавными, например. Или вот нумерация страниц. Зачем она нужна, если нет содержания — не понимаю. Это один из тех случаев, когда страницы можно не нумеровать.

На каждой полосе одинаковые декоративные уголки, похожие на переплетение нитей, отсылающие к обложке. Слабый и навязчивый приём, если бы книга была более серьёзной, то делать это, конечно, не стоило. Несколько раз встречается подобный рисунок где-то в середине страницы, но ситуацию это не спасает.

Рисунки наивные, под стать тексту. При этом бывают с милыми метафоричными находками, но, в целом, так же инфантильны. Есть несколько иллюстраций-фотографий, выглядят они чужеродно.

Корректорша со своими задачами не справилась. Ошибок много. Это плохо и неправильно в любом случае, в книге может быть не очень с оформлением, слабые идеи, беспомощная вёрстка, но проблем с грамотностью быть не должно. Здесь же — и несоблюдение норм типографики (инициалы не разбиты пробелом, дефисы вместо тире, двойные пробелы и так далее), и неграмотность. Выше я привёл цитату про путника, так вот, в книге он контуженный, также есть ворованный нож.

Эту книгу я не продаю, но есть другие, которые можете забрать даром или купить по смешным ценам.

☉

📖 Французская классическая эпиграмма

Sun, 16 Jul 2017 15:39:53 +0800

Книгу купил в букинистическом «Букбокс»

Сдано в набор 5 июля 1977, подписано к печати — 5 мая 1978, а год выпуска — 1979. Интересно, что там за драма была — долго согласовывали криповые иллюстрации?

Перевод всех эпиграмм сделал Владимир Соловьёв. Предисловие написал Михайлов (Александр Алексеевич?). Издание оформлено Владимиром Носковым. Я книгу и выбрал по одёжке: небольшой формат и гравюры в две контрастные краски очень подкупали. Об оформлении я напишу в конце поста.

Автора предисловия я вынес не случайно. Без него понять жанр было бы сложнее. Я всегда читаю не только основной текст книги, а все предисловия, вступления, послесловия и вам рекомендую — помогает понять контекст, навести фокус. Без А. Михайлова я бы не узнал, что было две разновидности эпиграмм — антологическая (античная) и сатирическая (где наибольшего успеха добились французы). О том, как жанр развивался от пресного констатирующего короткого стихотворения до ироничного, саркастического высказывания. Как затем, на излёте, он от высмеивания дошёл до поучений и превратился в басню. А там, с размазыванием границ жанра, наступил упадок и где сейчас эти эпиграммы?

Эпиграммы собраны в хронологическом порядке, чтобы показать трёхсотлетнее развитие жанра. Стихи достаточно разнообразны — некоторые сейчас кажутся беззубыми (возможно, я вне контекста или тогда люди были чувствительнее). Есть скабрёзные — про похоть, флатуленцию, пьянство.

Многие, хотя звучат старомодно, но содержание совершенно современное. Вот вам про Инстаграм-див каких-нибудь.

Бернар де Ла Моннуа
На некоторых придворных дам
Они, поддельные снаружи,
Поддельны и в душе к тому же.
Румян и фальши их лиши,
Лишишь и тела, и души.

А вот про российскую судебную систему.

Жан-Батист Руссо
Совет судьи
— Начать ли тяжбу мне с моим соседом? —
У одного судьи спросил истец.
— В Сорбонну обратись к законоведам, —
Подумав, посоветовал мудрец. —
Коль выяснится с самого начала,
Что все права на стороне твоей,
То лучше не судись — надежды мало;
Коль на чужой — судись и не робей.

Сами знаете о ком.

Робер Понс де Вердер
Соглашателю
Во всём согласен ты со мною.
И, право, это не беда.
Но, чтобы, друг, нас было двое,
Противоречь хоть иногда.

Оформление

Формат книги выбран удачно: каждая эпиграмма должна быть на своей странице, шрифт при этом не должен быть конским — всё же не детская литература. Поэтому всё естественно — небольшому жанру небольшой формат.

Обложка перетянута тканевым переплёным материалом в тон одной из красок, исользовавшихся в гравюрах. Тиснение золотой фольгой и красноватой краской, которая выглядит глухо на переплёте, а когда попадает на фольгу, то в этом месте блестит перламутрово-красным (заметнее всего эти точки не корешке). Необычно.

Есть суперобложка. Ничего необычного — глянцевая ламинация, две двуцветные иллюстрации. Я уверен, что там нет чёрной краски, а этот эффект проявляется в местах наложения бирюзовой и бордовой.

Переливчатые точки на фотографии не видны, вживую сам не сразу заметил

Обрез покрашен серым, но только сверху — не обращал раньше внимания, может, и были какие-то ещё книги, где с обрезом поступали аналогично, поэтому пока не знаю, чем обусловлено такое решение.

Каптал тоже серый, в тон обрезу. Выглядит хорошо. А вот ляссе — скорее белое. Могли бы сделать и серым, но мне кажется, это было бы хуже: оно было бы больше на себя брало внимания во время чтения. А так — даже заметнее, где закладка.

Форзац и нахзац одинаковые. Но хорошо, что их вообще оформили, не посчитали это излишеством.

Бумага глянцевая матовая. Спасибо, что не глянцевая, но всё равно я считаю, что меловка для такого издания — ошибочный выбор. Конечно, в СССР конца семидесятых не было такого выбора, как у нас сейчас, поэтому — можно понять и простить. Спустя сорок лет бумага приятно немного пожелтела, но блики никуда не делись. Поэтому сложно было фотографировать.

Печать высокая. Соответствует.

Вёрстка

Гарнитура Елизаветинская. Почти предсказуемый выбор. На том советском безрыбье тут могла оказаться ещё Академическая, например и ещё Балтика или Банниковская. Ну и хорошо, что Елизаветинская (обожаю её щ). Потому что я видел её крайне редко, чаще в таких целях использовали Академическую.

Набор классический. Читать текст было легко, хотя заглавные в заголовках я бы раздвинул.

А вот пользоваться комментариями было трудно. Они были не на каждую эпиграмму, но прочитать сначала их все, а потом — комментарии — плохой вариант. Потому что иногда для понимания эпиграммы нужно было знать контекст прямо сразу. А иногда это было невозможно, потому что и какие-то термины устарели — перелой, например, и какие-то моменты истории Франции широкому кругу людей, подвергшихся советско-российскому образованию, непонятны. После каждой эпиграммы открывать комментарии и сверяться, нет ли там чего-то такого, что сделает её смысл понятнее или богаче — неудобно.

Я бы решил это иначе. Определения некоторых слов написал бы прямо на той же полосе в сноске. А большие комментарии (краткие биографические сведения об авторе, например), так и оставил бы в конце, но поставил бы метку, что конкретно к этому стихотворению есть дополнительный материал. А там человек бы уже сам решал — нужно ему это или нет.

Иллюстрации

Работы Владимира Николаева очень образные. И печать дуотоном выглядит очень эффектно.

Эта книга не продаётся. Зато продаются (и отдаются даром) другие.

☉

Проголосовать за следующую рецензию из шорт-листа можно бесплатно в Телеграм-канале «Человек-Фёдор».