Человек-Фёдор: заметки с тегом Польша

📽 Любимые фильмы Мартина Скорсезе

Sun, 29 Jun 2025 00:16:08 +0800

На прошлой неделе Регина меня спросила, какой у меня любимый фильм. Я сказал, что его нет, потому что устроено так: сначала у человека нет любимого фильма, потом он появляется, потом он может меняться, а потом одного любимого фильма у человека больше нет. Как и любимого цвета, например. Маленький человечек удивился: потому что находится сейчас на второй стадии, с которой следующие ещё не видны.

А вот у Мартина Чарльза Скорсезе аж десять любимых фильмов, если верить «Лайфхакеру», и мы с женой посмотрели их все. Но на самом деле у него, видимо, в действительности нет любимых фильмов, потому что в интервью на Ютубе он упомянул, что их у него аж сто двадцать пять и назвал пять из них: «Искатели» (в списке «Лайфхакера» отсутствует, мы пока его пока не смотрели), «Гражданин Кейн», «Красные башмачки», «Восемь с половиной», «Леопард».

Кстати, а можно ли ему вообще доверять в оценке кино? Мы посмотрели несколько его собственных фильмов и все они крепко сбиты, на твёрдые ★★☆, это «Таксист», «Бешеный бык», «Славные парни», «Авиатор» и «Остров проклятых». Наверное, разбирается.

Теперь о том, что понравилось этому итало-американцу (занятно, что у него день рождения со мной в один день). Четыре из этих десяти фильмов вошли в десятку наиболее часто упоминаемых в числе лучших тремястами пятьюдесятью восемью режиссёрами (а ещё в этот убер-топ-10 вошёл «Таксист» самого Скорсезе, такое вот перекрёстное опыление). Приходите обсуждать эти фильмы в комментарии в Телеграме или, если не хотите обсуждать, а хотите только высказаться, можете сделать это прямо тут.

2001 год: Космическая одиссея ★★☆

Действительно великий фильм, но пересматривать его не стану. Для своего времени было позволительно снимать такие долгие эпизоды, но сейчас кино выглядит слишком затянутым. Ну и ещё он в 2024 году производит не такое впечатление, как в 1968, но не из-за картинки, а из-за того, что множество раз отдельные фрагменты фильма цитировали, пародировали или просто вырезали и показывали отдельными фрагментами.

Восемь с половиной ★★☆

Возможно, если бы я был режиссёром или другим настоящим творцом, оценил бы фильм выше. Или если бы был мужчиной средних лет в экзистенциальном кризисе. Но так как я по жизни ни то ни сё, то и всей глубины этого ироничного произведения понять не могу. Но снято здорово, это видно, режиссёр и вся команда знали, что делают.

Пепел и алмаз ★☆☆

Среди фильмов, что Скорсезе оценил высоко, есть несколько, что я недооценил. Они могли появиться в нужное время, поднимать важные социальные вопросы, там могла быть отличная игра актёров, неожиданные анахронизмы, блестящие метафоры, планы, монтаж, музыка, но в целом всё это записано на плёнку таким киноязыком, который я не воспринимаю. Вот как здесь: вроде по отдельности всё объективно интересно и хорошо, а вместе вышла выносимо скучная польская лента.

Гражданин Кейн ★★★

То ли дело это великое американское кино. С удовольствием бы пересмотрел ещё раз. Вот тут всё понятно и ничего не затянуто. И тут отдельное удовольствие — следить за тем, как всё сделано. Сценарий (всего с одним серьёзным проколом, но и его можно объяснить), монтаж через звук, приём с фокусировкой на разных предметах вместо склеек, сцены завтраков. Не оторваться.

Леопард ★★☆

Очень долгий и невозможно красивый фильм. Хотя там есть и динамичные сцены (боёв, например), но всё равно очень размеренно. Но эта размеренность — не затянутость от неумения, она соответствует художественному замыслу и полностью оправдана. Другое дело, что сейчас, в двадцать первом веке, это на оригинальной скорости смотреть будет пыткой.

Земляк ★☆☆

Туда же, к «Пеплу и алмазу». Рецепторов, которые нужны, чтобы это можно было оценить, у меня нет.

Красные башмачки ★★★

Мне почему-то кажется, что вы это кино не смотрели. Если же не так и вы его видели, напишите, отметьтесь, пожалуйста, в комментариях. Если ещё не видели, найдите время и посмотрите.

Мы с женой как-то без энтузиазма выбрали этот фильм для очередного киновечера: про балет (мы довольно прохладно относимся к танцевальной культуре, особенно я), 1948 год, Англия. Ну ладно. Ожидания, как видите, были заниженные. Но даже если бы они были нормальными, всё равно произведённый эффект превзошёл бы их.

Река, 1951 ★★☆

Очень красивый и печальный фильм про жизнь в экзотическом сеттинге. Правда хороший.

Вот об этом фильме говорит сам Скорсезе (со спойлерами)

Сальваторе Джулиано ★☆☆

Это всё туда же, к «Пеплу и алмазу» и «Земляку». Кино настолько навылет прошло, что ничего не помню (даже сюжет целиком), всё как в тумане.

Головокружение ★★★

Три фильма, вложенные в один. Хорошо всё, кроме разве что поцелуев, которые в те годы ещё не умели правильно снимать. Мне кажется, вы получите удовольствие от этого фильма, не смотрите, что его Хичкок снимал, у него и хорошие тоже бывают.

☉

Кино мы покупаем. Можете поддержать выход новых обзоров (по кнопке выше). Можете также подписаться на ежемесячную автоматическую поддержку редакции, для доноров бывают доступны более масштабные рецензии на прочие фильмы. И подписывайтесь на Телеграм-канал, это бесплатно.

📖 Новая жизнь польского общества

Mon, 20 Jun 2022 22:37:56 +0800

Не знаю, как эта книга попала ко мне в дом, но я её прочитал. Она может быть интересна тем, кто занимается развитием городской среды как ответственный горожанин, проектировщик, предприниматель или чиновник.

Мне знакомы ещё две книги, в которых рассказывается о том, как низовые инициативы преобразует города (если вы знаете ещё какие-нибудь, сообщите в комментариях):

«Городские совместности: книга рецептов. Стратегии и идеи для создания и поддержания городских совместностей» — купить или заказать её больше нельзя, можно поискать в библиотеках, у меня есть бумажный экземпляр, могу дать почитать, в ней рассказывается о проектах самого разного уровня, там много вдохновляющего, но не всё может быть приземлено на нашу почву;
«Словарь культурного проекта» — всё в тексте вращается вокруг столицы российской провинции — Урюпинска, тут всё родное, читай-бери-делай. ПДФ книжки можно купить на сайте фонда «Четверг», как добыть бумажную версию — не знаю.

Выходных данных нет

Авторами книги указаны ~~Фонд Центр Архитектуры~~ и ~~Эдгар Бонк Студио~~. Как короток век цифровых объектов — оба сайта уже недоступны. В тексте вы ещё встретите зачёркнутые ссылки — это те, что были упомянуты в приложении к книге. Я что мог, разместил по тексту (и добавил своих, как обычно), но часть остались неприкаянными: Городская урбанистическая мастерская; музей современного искусства в Варшаве; общество «Улучшай Познань»; фонд ~~«Нормальный город Феномен»~~; фонд охраны еврейского наследия; ~~центр изучения истории и культуры маленьких городов~~, я упустил, к каким проектам они должны были относиться.

Также в приложении были ещё ссылки на муниципальные сайты Варшавы, Лодзи, Кракова — видимо, где-то там, в недрах этих порождений бюрократического разума, должна быть информация о некоторых проектах, упоминавшихся в книге, но я это проверять не стану.

Новая жизнь в названии книги несёт два смысла:

изменившийся политический ландшафт — появление после революции новых субъектов: предпринимателей, негосударственных общественных организаций;
ревитализация — изменение функций городских пространств, построек. Чаще происходит с бывшими промышленными предприятиями — как отдельными строениями, так и с комплексами — тогда обычно фасады сохраняются, а интерьеры меняются; реже — с жилыми городскими кварталами или рекреационными зонами.

Во вступлении проводится идея, будто все двадцать проектов (отобранных из сотен им подобных и не менее достойных по всей стране) запускались и успешно реализовались исключительно благодаря активности жителей. Но если внимательно посмотреть описания проектов, то будет видно, что это не так. Да, некоторые проекты продвигались снизу вверх, но некоторые — инициировались городскими властями, а местные сообщества вовлекались в работу, обсуждение. И у меня складывается впечатление, что это было организовано не так бездарно, как «соучаствующие» «проектирования», которые проходят в Иркутске.

У нас проектировщики, мэрия, депутаты не могут доверить народу даже выбрать названия для бассейна или место установки бессмысленной стелы. На этапах принятия решений всё идёт тем же путём: негласно, кулуарно что-то решается, затем неожиданно, без подготовки и широкого информационного освещения, собираются для галочки какие-то люди, которым заранее даже не выслали материалы для ознакомления, потом одно-два коротких выступления со стороны проектировщиков и дальше или людишкам дают возможность высказать хотелки в рамках уже принятых решений (например, наклеить стикеры со скамейками и велосипедами на карту), или позадавать вопросы. В таком подходе нет ни соучастия, ни проектирования.

Или другой пример: решил вот город несколько лет назад реновировать Рабочее и ревитализировать некоторые объекты на его территории. Что об этом знают жители Иркутска и самого Рабочего? Где публикуется информация о ходе работы? Где посмотреть на онлайн- и офлайн-дискуссии? Как поучаствовать в исследованиях и как вынести проектные предложения? Может быть, собираются какие-то круглые столы раз в месяц, может быть, делаются доклады жителям развиваемого района?

Опыт, описанный в книге, говорит, что проектировать общественные пространства, кварталы и районы можно и нужно, привлекая людей по-настоящему, а не для галочки. И такое возможно и в мелких городках, и в столице (Иркутск для сравнения).

Город	Основан	Тыс. жителей	S, км²
Белосток	1691	296	102
Быдгощ	1038	348	176
Бытом	1136	173	69
Варшава	1300	3100	517
Замосць	1580	66	30
Зелёна-Гура	1323	139	278
Краков	965	780	327
Лодзь	1423	683	293
Познань	1253	538	262
Тыкоцин	1425	7	29
Иркутск	1620	617	305

Ниже я кратко перескажу каждую из двадцати глав книги, в конце выложу фотографии не избранных (как обычно делаю), а всех разворотов, чтобы вы могли прочитать о проектах так, как это было написано в самой книге, посмотреть иллюстрации проектов.

Гданьская судоверфь

Важное для современной Польши место: здесь сформировался профсоюз «Солидарность», который сверг коммунистический режим в 1989 году.

Символизм этого места не спас предприятие от банкротства в 1996 году. После территорию начали застраивать. Именно застраивать, а не ревитализировать: сносили старые корпуса. В 2004 году институт искусств «Остров», основанный фондом ~~«Остров Прогресс»~~, начал движение за сохранение оставшегося культурного наследия. Он проводил общественные дискуссии, выставки, мастер-классы. Участвовали горожане, культурные деятели и сами девелоперы. Эта активность привела к тому, что в 2011 году мэрия создала Совет заинтересованных сторон молодого города — в него вошли владельцы и пользователи территорий. Этот совет следит, чтобы инвестиции шли на пользу с урбанистической, социально-культурной точки зрения. В статье не сообщается, в чём это выражается, но как пример приводится создание Европейского центра солидарности — просветительского центра и музея революции 1989 года.

Дом культуры в районе Служев, Варшава

Ещё в 70-е годы это была незастроенная территория, но потом здесь появился микрорайон «советского» типа на двадцать тысяч жителей.

В конце 80-х были уничтожены последние объекты догородского периода. Жители остались без памяти места: прошлое ни в чём не отражалось, как будто ничего до этих многоэтажек здесь не было. А дом культуры «достался» коммерсанту, который ревитализировал его как мог, лишив местных жителей площадки для проведения культурных мероприятий.

Несколько лет активисты проводили что-то во дворах. А в 1993 году муниципалитет сдал им в аренду бараки, которые остались от строительства метро. Следующие двадцать лет культурная жизнь района в них и проходила. Было наглядно показано, что потребность в таком месте есть, что побудило власти построить в десятых годах настоящий дом культуры. Проект опирался на историю места: ДК был не одним бетонно-стеклянным зданием, а комплексом невысоких построек, отсылающих к традиционным сельскохозяйственным строениям. Там есть всё, что бывает в обычных домах творчества: театральные, керамические и прочие кружки, — и кое-что специфическое: общественный огород и выгон с козами.

Деятельность общества «Разблокируй», Варшава

Во время последней мировой войны ⅔ Варшавы было уничтожено. И не все здания восстанавливали в старом стиле. Сейчас большая часть площади города застроена типовыми многоквартирными домами. Люди, живущие в таких домах, точно так же мало знают друг друга, как и у нас в стране. Марлена Хаппах (иногда встречается написание Хаппач) и Общество в пользу улучшения жилищной среды ~~«Разблокируй»~~ решили побороться с этим, чтобы объединять людей для совместной деятельности.

В книге описывается только одна акция, но мне она очень понравилась. Общество «Разблокируй» собрало архитекторов, урбанистов, социологов, построило в зелёной зоне одного ЖК макет трёхкомнатной квартиры в натуральную величину и проводило там дискуссии, кулинарные мастер-классы, а специалисты рассказывали, как лучше зонировать квартиру в имеющихся ограничениях, как озеленить балконы и приспособить их для себя (судя по фото, стеклить их запрещено по-настоящему, а не как у нас). Акция имела большой успех, и в следующем году такой же модуль собрали в другом районе.

Люди не только решали какие-то свои вопросы, связанные с оптимизацией пространства в типовых панельках, но ещё и знакомились друг с другом и решали уже сообща проблемы территории вокруг дома: убирали её, сажали вместе деревья.

Интересно, что хотя все архитекторы, даже те, которые проектируют дома, по сути своей дизайнеры, в России архитекторы-домостроители кривят рылы, если их называть дизайнерами. Потому что дизайнеры — это какой-то низкий жанр, дизайнерами могут быть только ландшафтные дизайнеры, дизайнеры интерьеров и дизайнеры ногтей. А вот архитекторы — это совсем другое дело, поэтому не надо называть дизайнерами тех, кто занимается зданиями и бровями. В Польше же все дизайнеры, кто работает с пространством, — архитекторы: архитекторы домов, архитекторы интерьера, ландшафтные архитекторы.

Деятельность фонда «12 каменный дом», Быдгощ

Быдгощ Быдгощ — Яндекс Карты

Улица Познаньская — часть федеральной трассы, и на ней не было мест для прогулок. Вдоль улицы расположены старые трёхэтажные дома, чернеющие от выхлопов. В доме 12 поселился архитектор Шимон Мушиньский и открыл на первом этаже паб с местным пивом. Место стало популярным, и Шимон среди многочисленных посетителей нашёл единомышленников.

Вместе с ними он в 2013 году организовал фонд и занялся реставрацией дома. Помещения отдали молодым художникам под мастерские или для иных целей. Кто здесь работал, не платил аренду, но часть прибыли отдавал на восстановление. В доме базировались мастерская кооператива ремесленников, ремонтирующих и продающих антикварную мебель и другие предметы быта; фотогалерея; клуб-кафе. Был и бесплатный общественный коворкинг. Со временем фонд вышел за пределы дома и начал организовывать целый ремесленный кластер для объединения предпринимателей, занимающихся проектированием, рукоделием и консалтингом.

Я не смог вспомнить аналогичного проекта в Иркутске, разве что просуществовавший несколько лет Дом А. Расскажите, если знаете подобную историю восстановления дома, в Иркутске или в России вообще, пусть даже и не объекта культурного наследия.

В 2014 году Быдгощ посетил Илья Варламов, в его фототчёте я не нашёл описываемого дома, а было бы интересно посмотреть.

Офф Пётрковска, Лодзь

На месте старинной фабрики тканей, закрытой в 1990 году, в 2011 году сделали пространство, похожее на иркутский Доренберг. Здесь проводятся концерты, ярмарки, демонстрации мод, кулинарные мастер-классы. На территории работает фермерский базар, на первых этажах — магазины с хендмейдом, бутики, кафе-клубы, галереи и рестораны. На остальных этажах — мастерские и выставочные залы.

Проект был инициативой коммерсанта, владельца территории, а не администрации или горожан. В Иркутске было так же.

Скульптурный парк в районе Брудно, Варшава

До 2009 года в этот район города никто не ездил, чтобы «провести время»: смотреть там было не на что. В 2009 году Павель Альтхамер устроил в одном из микрорайонов в зелёной зоне на 25 га скульптурный парк, в котором круглосуточно экспонировались современные работы мирового уровня. Представьте, что в Рабочем или в Ново-Ленино появятся работы Моники Сосновской, Олафура Элиассона, Риркрита Тиравании, Йенса Хаанинга, Сьюзен Филипц, Романа Станчака, Аи Вейвея.

Это не то же самое, что сквер кичёвых скульптур за зданием Русско-Азиатского банка — такой экспозиции не место в центре Иркутска. У иностранного туриста стоящие плотнячком золочёные болванчики вряд ли вызовут такой интерес, что он пойдёт смотреть на них специально, — разве что заглянет в этот зелёный дворик, проходя мимо. А вот если на обширной территории будут расставлены оригинальные работы современных художников со всего мира, это может кого-то побудить даже остаться на лишний день в городе.

Музей промышленной архитектуры «Эксплозиум», Быдгощ

В 1939 году на оккупированной территории Польши немцы построили огромную оружейную фабрику. Площадь — 23 км², множество зданий, тоннелей, сотни километров дорог и железнодорожных путей. После войны объекты были законсервированы. В 2004 году на части территории устроили технопарк, для этого — разрушали военные постройки.

Два краеведа решили сохранить память об этом месте и устроить подземный туристический маршрут. Власти одобрили идею, и через некоторое время появился первый в Польше музей промышленной архитектуры. В него вошло двадцать семь зданий, соединённых дорожками и подземными тоннелями.

Ревитализация Мельничного острова, Быдгощ

В этом проекте, в отличие от большинства других, не прослеживается влияние каких-то общественных организаций или активистов. Видимо, или девелопер сам решил создать такую территорию, или это воля городских властей. Началось с постройки на берегу реки здания банка по проекту мастерской Буланда. А затем начали меняться прилегающие участки.

На одном из островов близ центра города остались объекты культурного наследия: мельницы, амбары и склады — их сохранили, сделав точками притяжения. Реку и остров расчистили, восстановили канал, построили три мостика, три музея (археологии, денег и искусств). Появились велодорожки, амфитеатр, пристань для яхт, рестораны.

Ревитализация района Заблоце, Краков

Тоже проект без упоминания низовых инициаторов. На базе старого промышленного района появился почти Доренберг (почти — потому что здесь планировалось ещё и жильё). Территория должна была развиваться по двум направлениям: восточное — административные здания и гостиницы, западное — жильё и предприятия сферы услуг.

Ключевое место — эмалевая фабрика Оскара Шиндлера. Также здесь разместились музей современного искусства «Моцак» и центр документации искусства Тадеуша Кантора «Крикотека». Появились точки притяжения — появились туристы. Появились туристы — появились деньги. Появились деньги — появились новые инвесторы. Они не сносят исторические здания — ревитализацируют их с упором на жилую функцию, а не на торговую.

В Знаменском предместье Иркутска, вдоль берега Ангары, тоже есть промышленные территории, которые можно было бы ревитализировать с развитием жилой функции. Но у нас застройщики пока ещё не умеют так думать.

Тропа у берега Вислы, Варшава

Проект, который тоже состоялся благодаря муниципалитету, а не активистам. Этот проект имел шансы быть реализованным «официозно», но благодаря активисту, аффилированному с муниципалитетом, получилось по-человечески.

Правый берег Вислы был дик и безлюден. И наступило время, когда решили эту территорию развивать. Драйвером проекта выступил ландшафтный дизайнер Марек Пивоварский (позже он станет уполномоченным мэра по делам благоустройства прибережья Вислы). Он решил обойтись минимумом средств: устроил 8-километровую прогулочную тропу, использовав несколько тонн песка, которым посыпали поверхность дорожек, и ветвей, из которых сплели ограду, укрепляющую побережье. Ну буквально же скато-дендральный (рамусо-фекальный) метод!

Место ожило. Теперь здесь стали проводить время не только одинокие рыбаки, а ещё бегуны, велосипедисты. Стало больше людей — стало безопаснее, стало больше прогуливающихся. Появился трафик — появился бизнес. Так заросшая овражная зона за несколько лет облагородилась: появились три пляжа, летние клубы и кафе, концертные и танцевальные площадки, барбекюшные зоны, волейбольные и бадминтонные площадки, рампа для скейтбордистов.

За то время, что я исследовал городскую среду, я пришёл к выводу, что у людей существует большой запрос на «дикие», «ничейные» территории, и лучшее, что может сделать администрация, это не покрывать всё ровным слоем благоустройства из гранита и фсиновских мафов, а просто убрать весь мусор (настоящий мусор, а не то, что им считают таджикские дворники и колхозники из КГО и управляшек), организовать места для сбора нового мусора и своевременно его вывозить. Этого уже достаточно. И потом нужно смотреть, куда развивается территория, какие у неё пользователи, какие сценарии.

Эти пользователи и есть главные исследователи и проектировщики, от них и нужно отталкиваться. Что Пивоварский и сделал. Без огромных вложений, «самотёком» он создал самое популярное место отдыха в столице. Вот его кредо:

Инвестиции, стоимость которых составляет 1% всех проведённых работ, могут изменить окружающую действительность в 80% случаев.

А ещё он достоин уважения за то, что не миндальничает с захватчиками:

Пивоварский находит время для того, чтобы выслушать все мнения, при этом не боится принимать рискованные или непопулярные решения. Так было, например, тогда, когда в связи с обустройством велосипедной дорожки следовало удалить 1500 самосеек клёна ясенелистного (клёна американского).

В Иркутске подобный подход к проектированию и развитию хочется применить прямо сейчас — к прибрежной территории от Академического моста (в районе спорт-парка «Поляна») и до плотины ГЭС (ну или хотя бы до Кузьмихи, в районе Тёплых озёр) — свежая статья об этой идее на Ирсити.

Приход св. Яцека, Бытом

Как могла бы выглядеть территория у Казанской церкви, например, если бы у настоятеля был вкус. Для тех, кто не был в Иркутске, сообщу, что ночная подсветка куполов этого восстановленного храма как у шапито, во дворе — зверинец с песцом и чёрным лебедем, а также скульптуры цыганского барокко.

Ксёндз костёла св. Яцека вместе с прихожанами отремонтировал храм, затем привёл в порядок кладбище. После чего настоятель решил построить многофункциональный Дом прихожан. В нём разместился, например, музыкальный кружок для инвалидов. Проект подготовило бюро «Медуза Груп».

Реконструкция улицы Тачака, Познань

Улица Тачака небольшая, триста метров, параллельна центральной улице города.

Познань Улица Станислава Тачака, 20 — Яндекс Карты

Первые этажи — кафе и рестораны. Но тротуары были запаркованы, а проезжая часть — разбита. Это не выгодно ни городу, ни бизнесу. Поэтому владелец кафе «Тачака 20» обратился в 2012 году через соцсети с предложением о реконструкции улицы. К предложению присоединились другие рестораторы и бизнесмены, через время к ним подключились и власти. Уже в следующем году улице изменили статус, она стала жилой зоной. Ограничение скорости в 20 км/ч (без возможности превысить её вдвое, как у нас), приоритет — пешеходам и велосипедистам. На улице появились скамейки, кадки с цветами, летние веранды. А ещё через год власти и общественность организовали конкурс и реконструировали Тачака. Улица-парковка превратилась в улицу — общественное пространство.

В Иркутске же год со скрипом идёт устройство всего-то лишь парклета на Немчиновской (ныне — Киевской) (первого парклета в городе, а на дворе 2022 год, уже Урюпинск у себя поставил). А всё остальное, что описано в этой истории, — просто фантастика для наших реалий.

Ревитализация комплекса Ксенжи Млын, Лодзь

Ещё один проект ревитализации старых промышленных зданий: остатков империи Кароля Шейблера. Комплекс ценной застройки на нескольких десятках гектаров, кандидат на внесение в список Всемирного культурного наследия ЮНЕСКО. В 2003 году здесь были офисы, склады и пожарка. Со временем это стало больше похоже на Доренберг, только с уклоном в жильё. Из общественных организаций здесь базируются Центр дизайна Лодзинской академии искусств, творческие мастерские, клуб «Ксенжи Млын», Дом туриста.

Маршрут деревянной архитектуры в Тыкоцине и окрестностях

Главной достопримечательность Тыкоцина была старинная синагога. Но в городке сохранились и другие объекты деревянной архитектуры. Осталось не так много: владельцы часть домов разобрали, часть — покрыли всяким профнастилом и пластиком, чем нарушили их исторический облик.

В 2010 году общественники решили сохранить наследие. Они основали фонд Центр изучения истории и культуры маленьких городов. Они отреставрировали дом 1885 года на рыночной площади, где устроили инфоцентр.

Затем фонд создал маршрут деревянной архитектуры из тринадцати наиболее ценных зданий, выпустил путеводитель с историей домов и людей, которые в них жили. Дома превратились в музеи: в них сохранились интерьеры, утварь.

Сейчас фонд работает над тем, чтобы весь город был признан памятником истории и культуры — как наш Суздаль, например.

Модернизация синагоги в Замосци и создание Хасидского пути, Замосць и Юго-восточная Польша

В 2006 году Фонд охраны еврейского наследия инициировал проект Хасидского пути. На момент публикации книги он протянулся на 1000 км и охватывал 28 местностей. Маршрут объединяет города с синагогами, молитвенными домами, миквами и киркутами. В 2010 году фонд отреставрировал синагогу в Замосце и разместил там Информационно-туристскую службу, организовал культурный центр.

Общественная концепция ревитализации Венглувки, Белосток

Новая жизнь ещё одного военного объекта, площадью в девять гектар. Десять лет его обживают активисты и стартаперы. Здесь разместились частный музей техники, скейт-парк, клуб ныряльщиков, международный культурный центр (сотрудничает с Белоруссией и Украиной), много лет проходит фестиваль клубной музыки.

Пока комплекс работает только в тёплое время, потому что не отапливается. Но то, что место живёт, побудило власти спланировать проведение теплового луча для реализации общественной концепции «Креативное Подлясье». О том, какой должна быть эта территория, обсуждалось несколько месяцев со всеми сторонами: нынешними пользователями, белостокцами, чиновниками, экспертами, инвесторами. Жилья здесь не планировалось, планировался Доренберг со спортивным комплексом, концертным залом, мастерскими, офисными помещениями, научно-технологическим парком и ~~музеем памяти о Сибири~~.

Перестройка парка Тысячелетия, Зелёна-Гура

В 1957 году в Иркутске на месте кладбища построили ЦПКиО (сейчас Центральный городской парк находится на островах Ангары).

В шестидесятые братские социалистические поляки построили в Зелёна-Гуре на месте кладбища парк культуры и отдыха.

В 2012 году поляки подумали, что с территорией в своё время поступили неправильно и надо что-то исправить. Фонд «Салоны» вместе с местной галереей современного искусства и мэрией организовали «проект социальных консультаций». Было организовано больше десяти встреч, мастер-классов с участием экспертов и обычных жителей города: мамочек, школоты и бабок. По результатам подготовили отчёт, который лёг в концепцию реновации парка.

По мне — это самый мутный проект из описанных. Кладбище не стало кладбищем, осталось парком с развлечениями. Мне не по душе и то, что тут Олег Борисович Бадула наворочал у нас с (Иерусалимским парком). Но мне кажется, иркутский результат по духу ближе к тому, что должно быть на месте кладбища. Но только по духу. Всё остальное у Бадулы вышло плохо. У поляков же (судя по описанию в книге) получилось наоборот.

У нас никакого проектирования и соучастия не было. Разработчики просто поставили общественность перед фактом: вот мы такое планируем. Какие там пользователи есть, какие сценарии сложились — какая разница? Священники о таком не думают, потому что это не их задача, а стареньких членов Союза архитекторов про такое не учили думать. Поэтому на мои вопросы на этих «общественных слушаниях» Олег Борисович отвечать не стал, а ушёл от ответа в духе «Чего вы ко мне привязались? Мне как попы́ сказали сделать, я так и делаю».

Фёдор Т. · Общественное слушание про Мемориальный парк

Пассаж Розы, Лодзь

Ещё один проект на той же Пьотровской улице. Какая-то скукота, думаю, авторам книги стоило бы включить вместо этой истории другую. Тут никакого активизма и самоорганизации. Просто предприниматели пригласили художницу сделать декор фасадов зеркалами, та привлекла к работе жителей и студентов — и всё. Что-то подобное у нас, в Иркутске, делает керамическая студия «Ноа».

Парк отдых «Зум природы», Янов Любельски

Мэр города пообщался с жителями и понял, чего не хватает городу. Привлёк финансирование и сделал первый в Польше интерактивный научный центр, посвящённый экологии. Туристы со всей страны приезжают, так хорошо вышло.

В книжке мало фотографий, посмотрите проект на сайте бюро разработки, там интересно и всё можно рассмотреть.

Реставрация Сьёротки в Познани

Опять же это изначально проект муниципальных властей по включению отрезанной исторической части города в зону влияния современного города. Но после старта проекта к его развитию подключилась общественная организация Врата Познани. Они вместе с инвесторами создавали маркетинговую стратегию развития территории.

Оформление

Книжица выглядит странно начиная с переплёта. Обложка у неё такая, какая бывает на блокнотах, записных, телефонных книжках. Я такие никогда не делал и даже не знаю, как называется этот материал, какое нужно оборудование для работы с ним: резать, запаивать края и петли у корешка. Скреплена без шитья, только склейка. Хочется такую маленькую раскрыть посильнее, чтобы фотографии рассмотреть получше, а это опасно, книжка может и посыпаться.

Материал переплёта не очень приятный на ощупь, но и не противный: просто синтетика и синтетика. Он немаркий, обычная грязь с него стирается легко, но и на лице, и особенно на спине на моём экземпляре видно перетискивание краски с каких-то других книг или документов. Чернила прямо вошли в структуру обложки, надо попробовать спиртом оттереть.

Надпись на корешке не в русской традиции, вверх ногами

Затрудняюсь также ответить, каким способом печатали текст. Я бы делал шелкографией.

Жёлтого текста внутри много. Отпечатана книга в четыре краски, но я бы печатал в пять красок: этот жёлтый бы делал пантоном: он был бы совсем-совсем одинаковый на всех страницах и был бы более плотным. Второй ключевой цвет (алый) можно оставить цмиковым — каждый дополнительный цвет повышает стоимость производства, с алым этого можно было и не делать, он появлялся не так часто.

Бумагу подобрали подходящую: не меловку поганую, а офсетку, плотностью около 100…120 г/м². И фотки не просвечиваются, и тактильно приятно.

Текста очень мало, поэтому его верстают обычно не на всю ширину, а где-то на две трети полосы. Вёрстка в целом соответствует нормам русского языка и русской типографики, но есть несколько недочётов: метранпаж легко относится к тире в начале строчки, в одной из цитат используются ‘неправильные кавычки’ (что интересно, такие одинарные нехарактерны и для польского языка), есть пара опечаток и несколько неточностей редакторского характера.

Используется, мне кажется, одна гарнитура, в составе которой есть обычный гротеск разных насыщенностей, курсив и трафаретное начертание. Буквы в шрифте симпатичные, хотя некоторые не совсем традиционных форм (л, ц), это не бросается в глаза и может быть оправдано тем, что это про всякие низовые инициативы и там допустимы шероховатости (оттуда же и трафаретность). Вообще, я ожидал от наших восточноевропейских товарищей меньшего.

Работа с иллюстрациями очень странная. Плашки с текстом закрывают почти всё изображение, остаются только небольшие поля. Что хотел сказать автор — не понимаю.

В книжку вложен лист стикеров с персонажами, что используются на форзаце.

А ещё в книжке почему-то лежал стикер проекта «Маршрут старухи». Люблю, когда от предыдущего читателя или ещё как-то случайно в книге остаются листочки-закладки, как эта. Заинтересовался, что это за маршрут, — мне понравилось, я бы поучаствовал.

Каптал и ляссе жёлтые.

Эту книгу не продаю и читать не дам, но есть в моей букинистической лавке другие на отдачу и продажу.

☉
Форма для единоразового взноса в поддержку выпуска книжных рецензий — форма ниже (потребуется регистрация в Юмани даже для отправки с банковской карты), для ежемесячной подписки — Бусти.

🧠 Серый Вакуленко

Sat, 10 Apr 2021 21:17:38 +0800

Депутат Григорий Вакуленко огорчился, что пришлось убрать рекламу с крыш в суперцентре. Если бы это была какая-то реклама вообще, то и бог бы с ней. Но мэрия демонтировала рекламу его компании Элитлайн. Поэтому Григорий Николаевич решил предпринять что-нибудь эдакое, что позволило бы ему и дальше уродовать город ради собственной прибыли. Чтобы как-то этот замысел замаскировать, он придумал благовидный предлог и выступил на заседании местной думы с речью.

Фрагмент трансляции с заседания Думы 24 декабря 2020 года депутатом Александром Квасовым (Вакуленко с 59-й минуты)

Стенограмма на два экрана под катом

Коллеги! На самом деле вот мы с этими вот правилами по размещению рекламы немножко увлеклись, это моё мнение. Почему? Потому что. Мы очень сильно запрещаем рекламу в городе. А это несёт… ну какой минус… Ну, например, собственник здания хочет его отремонтировать, фасад. А средств не имеет. Но размещая на своём здании рекламную установку или вывеску, рекламную продукцию, он получает достаточно много средств, которые потом пускает её на благоустройство того же фасада. У нас получается за счёт того, что на доме есть реклама, его можно ремонтировать. Сейчас получается, что достаточно много вывесок удалено, устранено. И ну нельзя ставить.

Например, стоит дом в историческом центре, но не является историческим памятником, четырёхэтажный. Рядом с ним стоит памятник исторический, там развалюшка одноэтажная. А вот выше этой развалюшки в рядом находящихся домах, размещать рекламу нельзя. И всё, и значит, вот этот дом рекламу не размещает, не имеет права, потому что, на [неразборчиво] ты не, разместишь, а выше первого этажа уже нельзя, ну, запрещено нашими правилами. И, соответственно, собственник дома, жильцы дома хотят разместить рекламу, да, чтобы поддерживать собственный фасад в порядке, а не могут получить за это деньги найти, там и тем самым мы получаем что? Мы получаем то, что…

Что такое триста домов сейчас размещено, ну согласовано по городу? Это вообще ни о чём. Вот, соответственно, мы идём к тому, что а) у нас не будет хорошего, красивого города в неоне, в каком-то разумном неоне, да, чтобы это красиво было, и б) мы идём к тому, чтобы фасады у нас были... меньше ремонтировались, меньше приводились в порядок. Ну получим мы да, исторический, серый такой, тёмный, тусклый город. Например, есть вот в центре города, есть вот передняя вывеска висит «Букингем», где вот торгуют книгами, она расположена вертикально, причём смотрится гармонично, мне вот нравится, например. Вот и за счёт собственники, за счёт этой рекламы, да, имеют возможность следить за своим домом и так далее. А сейчас это запрещено: её договор закончится и её удалят и всё, и её не будет больше. Собственник не сможет вкладывать больше денег в фасад здания. И мы это прийдём к тому: а) мы не поддерживаем предпринимателей, которые дают эту рекламу, реклама — движитель прогресса, который позволяет ему улучшить свой бизнес, б) собственники домов не имеют возможности дополнительных средств вкладывать в здания.

Простой пример. У Элитлайна в городе было две вывески и там порядка за восемь лет за каждую из них собственник дома получил там порядка около пяти-семи миллионов рублей, ну могу ошибаться. Этих денег вполне достаточно, да, чтобы содержать фасад более-менее, лучше, чем он сейчас есть. Сейчас этих денег не будет. Реально, там есть памятник архитектуры, вот выше него нельзя. Хотя то, на что размещалось, вот нельзя и всё, сейчас такие правила. Я предлагаю, коллеги, вот этот вопрос, касаемо рекламы, на доработку, на доработку, учесть пожелания депутатов, и повторно его рассмотреть на следующем заседании, когда это будет, ну... возможно и готово. Готово, с учётом того, чтобы не сделать наш город серым. Серым, тусклым историческим центром. Вот, который не будет своими фасадами помогать предпринимателям и не будет давать возможность собственникам домов поддерживать свои фасады в надлежащем состоянии. Спасибо.

Из несколько путаной речи Григория Николаевича можно вычленить несколько тезисов.

Правила размещения рекламы слишком жёсткие.
Собственники зданий могли бы получать деньги от рекламы и ремонтировать фасады, но мы их лишаем такой возможности.
В центре города у нас есть разваливающиеся дома — исторические памятники.
По закону, рядом с историческими памятниками нельзя устанавливать рекламу на крышах, если она будет выше памятника. Это плохо.
[Реклама на крышах ?] разрешена на трёхстах домах, этого недостаточно.
Красивый город должен быть в неоне. А у нас исторический, серый, тёмный, тусклый город.

Вот с этими колхозниками, думаю, Григорий Николаевич нашёл бы общий язык. И вот так бы они Иркутск и украсили

Можно было бы поговорить о том, что «развалюшки» в центре города Григория Николаевича волнуют не потому, что мы утрачиваем историческое наследие и надо бы как-то его восстанавливать, а потому что существование таких зданий мешает ему рекламироваться. Но про это я постараюсь не говорить здесь.

Можно было бы обсудить жёсткость Правил благоустройства. И я соглашусь, они в плане информационных и рекламных объектов несовершенны, одни положения нужно смягчить, другие — ужесточить. Но и об этом я сейчас тоже говорить не стану.

А хочу поговорить о том, каким Иркутск видит депутат Вакуленко и каким его видят жители и гости города. Также поговорим о тех способах, которыми депутат хочет изменить ситуацию и что предлагают жители.

Григорий Николаевич говорит, что у нас город исторический, серый, тёмный и тусклый. То, что он исторический, спорить сложно. С остальным лично я не согласен и решил узнать, может, это я один такой. Исследование решил ограничить только определением «серый». Если кто-то из уважаемых читателей изучит вопрос тусклости Иркутска, то буду рад прочесть их изыскания. А если у кого-то из читателей вдруг на улице темно, то повод обратиться к депутату округа и узнать, доколе неоновое освещение не будет обеспечено.

Странно, что этот дом я нашёл на Нижней Лисихе, а не на Синюшиной горе

Серый город

Я задавал два вопроса:

Как вы думаете, что имеют в виду люди, когда говорят, что город серый?
Считаете ли, что Иркутск — серый?

Люди не заполняли гуглоформу, они отвечали в переписке, поэтому после ответов на эти вопросы я задавал уточняющие. И вот что выяснил (в исследовании приняли участие более четырнадцати россиян).

Когда говорят о том, что какой-то город серый, то имеют в виду серость разного рода, не всегда это цвет зданий, иногда это серость (формулировки респондентов с минимальной редактурой, необходимой для цельности):

климатически обусловленная. Мало солнца. Дождливость.
связанная с благоустройством Грязь. Пыль. Недостаток озеленения.
социально-культурно-экономическая. Скучно, обыденно, бесперспективно.
архитектурная. Советские здания. Спальные районы. Ветхие здания. Неотреставрированные (заброшенные, сгоревшие) дома. Пастельные цвета. Нет заметных достопримечательностей, точек притяжения, доминант. Фасады не чистятся (речь про грязь и копоть).
обусловленная качеством наружной рекламы Вывески. Блеклая реклама, выгоревшие баннеры, много трешового дизайна. Наружка не обновляется своевременно, выгорает и покрывается той же грязью и сажей, что фасады. Дизайн скверный, что даже яркая чистая реклама воспринимается как мусор. Объявления повсюду.
в целом цветовая. Одежда. Автомобили.
эмоциональная. Настроение. Дружелюбие.

Серыми городами люди называли Ангарск, Братск, Гусиноозёрск, Днепропетровск, Екатеринбург, Иркутск, Красноярск, Москву, Новокузнецк, Новосибирск, Норильск, Петровск, Санкт-Петербург, Улан-Удэ, Томск, Читу, Хельсинки. И здесь серый тоже разный: где-то из-за архитектуры, где-то — из-за погоды, где-то — из-за бесперспективности (странно, что не вспомнили Омск).

Чтобы Иркутск перестал восприниматься серым, опрошенные предлагают сделать хотя бы следующее: фасады и тротуары (которые должны быть из плитки!) помыть, ливневую канализацию сделать, нормально заняться озеленением, при благоустройстве «цветовых пятен добавить там, где уместно (и убрать там, где неуместно)».

Никто не говорил, что нужно расставить рекламу Элитлайна по крышам или рекламой «Букингема» украсить углы зданий. (Кстати, если у вас есть информация, почему депутата Вакуленко, работающего на Синюшке, беспокоит этот магазин в центре города, расскажите, я не смог найти концов.) Про рекламу опрошенные говорили больше, что она только портит город. А ведь я спрашивал не просто людей с улицы: вопросы опубликовал в маркетинговом чате Иркутска, где девять сотен специалистов. И если бы они сказали, что нужна реклама на улицах, значит, так и надо.

Говорили немножко и про недостаток освещения. Но никто из опрошенных не подумал, что городу не хватает неона. И мне вот интересно, чего он так люб Григорию Николаевичу? Может быть, Вакуленко видит себя молчаливым, одетым в плащ и шляпу, суровым романтическим героем неонуарного фильма? Или вдруг по киберпанку угорает?

«Неон — символ не очень благих намерений» — цитата из лекции Александра Рыбакова «Неон в кинематографе: визуальная эстетика и значение»

Даже если предположить, что реклама может быть украшением города, то нужно посмотреть, где эта гипотеза подтверждена. Как реклама выглядит в исторических городах, где она размещается, какие у неё габариты, насколько её много. Знаю, что большинство депутатов любит ездить отдыхать не в Барнаул, Алтайский край, а за границу, особенно в Европу. Ну я и выбрал четыре европейских города с численностью жителей, сопоставимой с Иркутском. Отбросил при этом все столицы (Афины, Вильнюс, Копенгаген, Рига, Роттердам, Хельсинки), потому что в них больше парадного и витринного. Если в одной стране было несколько кандидатов, оставлял того, который мне показался более близким нам по возрасту (из статьи в Википедии — простите, Дортмунд, Лейпциг, Палермо, Штутгарт, Эссен). Ещё не стал рассматривать украинский Кривой Рог: не время сейчас говорить про Украину.

Используя гуглокарты, как и в случае с заборами, походил по каждому из них и успел устать, но так и не нашёл на крышах рекламных конструкций, похожих на снятые «элитлайновские». На бездуховном Западе в загнивающей Европе вообще с уважением относятся к историческим зданиям и сохраняют их. Думаю, что тамошние депутаты Вакуленко́вски, Вакули́ни, Уо́куленс и Вакуленшта́йн скорее бы занялись восстановлением той самой «развалюшки», которая мешала коммерсанту портить вид города, чем послаблением правил благоустройства, которые будут снижать туристическую привлекательность исторического центра.

Произвольные места в исторической части Вроцлава (Польша), Генуи (Италия), Глазго (Великобритания), Дюссельдорфа (Германия)

Григорий Николаевич или любой из его последователей может пройти по этим городам и поискать то, чего я не нашёл: крышные конструкции в историческом центре — будет что обсудить. Ну и любому депутату будет полезно немножко насмотра: что там у них с велодорожками, деревьями с причёской под столбы, лестницами, маркизами, проводами, рекламой, рольставнями, трамваями, тротуарами, указателями, уличными верандами. Если вам вдруг что-то из этого понравится, то, значит, это можно сделать и в Иркутске.

Цветной Иркутск

Но предположим, что Вакуленко, говоря о сером Иркутске, не имел в виду всё то, на что он, будучи депутатом, может повлиять: бесперспективность для молодёжи, грязный воздух, пыль и копоть на улицах, уничтожение мэрией деревьев, некачественное благоустройство, утрату архитектурного наследия, загаживающую город рекламу. Вдруг он имел в виду буквально то, что в исторической части города серые дома.

Ну так это ошибка. Научно-исследовательская проектная реставрационная фирма «Традиция» делала исследование колористики исторической части города. Оказалось, что «Иркутск имел свой тёплый колорит, который нигде в России больше не повторялся. В отделке зданий использовались самые разнообразные оттенки жёлтого, белого, тёплого коричневого. Для Иркутска в камне характерны более светлые, радостные тона, чем в дереве» (статья 2008 года).

О разноцветном историческом прошлом домов Иркутска увлекательно рассказал Алексей Константинович Чертилов в интервью «Жёлто-белый дом, серый город»» (Журнал «Проект «Байкал»», № 19, 2009 г., стр. 148...154).

Я считаю его позицию основательной, разумной. Но вот насчёт сочно-синего цвета крыш у меня есть своя гипотеза. Алексей Константинович приводит как аргумент раскрашенные акварелистами фотографии. Но я думаю, что здесь может иметь место художественное преувеличение, ведь синяя краска тогда была самой нестойкой и дорогой, одно дело — на бумажных открытках краской на водной основе что-то раскрасить, другое дело — покрыть квадратные метры металла краской на основе масла или лака.

В интервью Алексей Константинович упоминает Таллин, который «...изначально, исторически, был бледным, некрашеным портовым городом. Когда там задумались о туризме и привлечении инвестиций, то приняли волевое решение. Причём оно было принято коллегиально — архитекторы, общественность, власти. Выкрасили Старый город в сложные пастельные тона, близкие к природным. В то время для нас это было новым. Это был писк, восторг! Я тогда не знал, что созданная цветовая среда была искусственной». То есть европейский город пришёл к тому, что мы уже имеем полторы-две сотни лет, что нам досталось от предков. Наши цвета домов не только настоящие, они ещё пример для подражания. «Если в Иркутске просто помыть некрашеные «лица» старых домов, то они заиграют, заулыбаются только одним цветом дерева».

Учёные люди и большинство опрошенных мной людей не считают Иркутск серым (более того, есть люди, считающие Иркутск синим). Но у нас в городе есть два дома, про которые все точно знают, что один серее другого. Григорий Николаевич считает, что серость может разбавить реклама. Я тут подготовил проект рассеривания Иркутска имени Вакуленко. Серые симметричные прямоугольники буквально задышали новой жизнью. Я ориентировался на золотой канон соотношения размеров рекламной конструкции и элементов здания: логотип Элитлайна на доме у Бабра.

Обратите внимание, какого цвета машины у серого дома. Почти нет смельчаков, которые выбрали бы не серый, серебристый, белый или чёрный автомобиль

Рома Воронежский на своём сайте написал важное:

Цвет — явление идеологическое. Идеология такая: сам по себе цвет не значит ничего. Вообще ничего. Беседы о том, что какие-то цвета с какими-то не сочетаются или что-то означают в отрыве от контекста — шаманство хуже гороскопов. «Красный означает опасность», — говорит человек, который сегодня утром мужественно съел помидор и не дрогнул. «Чёрный — слишком мрачный», — утверждает второй, который сегодня утром читал чёрные буквы на белом листе и смеялся. «Серый скучный», — жалуется третий. Сами вы скучный. Посмотрите на Бастера Китона — весь из оттенков серого, а повеселей вас будет.

Серость Вакуленко

А как же сам Григорий Николаевич относится к серому цвету? Оказывается, что он состоит из серого примерно наполовину. Об этом говорят его стиль одежды, цвет телефона, автомобиль или вот оформление соцсетей. Если убрать элементы интерфейса (как оранжевые кнопки и плашки в ОК), то выглядит всё не очень празднично, не хватает огонька. «Разумного неона».

Вакуленко Вконтакте, в Инстаграме, на Одноклассниках и в Фейсбуке

Вы это можете проверить сами, если полистаете фотографии Григория Николаевича в какой-нибудь из его соцсетей. Показательнее, конечно, будет Инстаграм. Он даже не на службе выбирает что-нибудь серенькое и тускленькое.

Посмотреть эту публикацию в Instagram

Публикация от Григорий Вакуленко (@grigoryvakulenko)

А ведь серый — не единственный цвет, в который могут одеваться депутаты. Григорий Николаевич мог бы взять пример с коллеги из Смоленска — Максима Михайловича Баранова. Очень эффектный.

Григорий Николаевич статный мужчина с фактурной внешностью и в ярком красном костюме смотрелся бы не хуже Баранова.

Вердикт

Иркутск — не серый и не надо под предлогом его украшения залепливать его рекламой. И хорошо бы по поводу слов депутата Вакуленко про серый, тусклый, тёмный Иркутск вспомнить слова местного Великого Кормчего:

Приглашаю уважаемых читателей поучаствовать в параде фотожаб имени серости Вакуленко. Присылайте работы в комментарии в Телеграм-канал «Человек-Фёдор».

☉

Форма для разовой благодарности автору ниже. В 2021 году ею пренебрегали, это замедлило выпуск материалов. Можете также подписаться на ежемесячную автоматическую поддержку редакции, это ускорит.