Человек-Фёдор: заметки с тегом Российская Империя

📖 Владимир Яковлевич Пропп

Tue, 02 Jul 2024 12:19:39 +0800

Текст

Я немного уже писал о Проппе в рецензии на «Семиотику…», где была его известная полемика с Леви-Строссом. Теперь уже Владимир Яковлевич сам, без ансамбля.

Владимир Яковлевич Пропп, «Морфология волшебной сказки». Книга печатается по изданию 1928 года — Санкт-Петербург, «Питер», 2021, 256 с., иллюстрации (Серия «#экопокет»). ИСБН 978-5-4461-1838-0. Тираж 4000 экземпляров.
Владимир Яковлевич Пропп, «Исторические корни волшебной сказки». Книга печатается по изданию 1946 года — Санкт-Петербург, «Питер», 2021, 576 с., иллюстрации (Серия «#экопокет»). ИСБН 978-5-4461-1837-3. Тираж 4000 экземпляров.

Иногда читаю научные работы — некоторые студенты показывают, чтобы проконсультироваться, или сам хожу в Киберленинку, всё это очень удручает. Пропп демонстрирует деградацию современного научного языка: сейчас или асяказанцева, или зубодробительная бюрократическая муть. Особенно плохо на нижних уровнях — студенческие статьи с научными руководителями из кандидатов наук это невыносимый плохо структурированный бред, полный воды и канцелярита. Обе же эти книги — образец того, как нужно стараться писать научные работы.

Обе монографии написаны блестящим и живым русским языком. Обычно люди жалуются, что им сложно читать «Морфологию…» (я давал свой экземпляр двоим коллегам из разных коллективов, один не осилил), мне же её читать было очень легко, а вот «…корни…» — наоборот, утомительно. Хотя, может быть, это из-за объёма.

Морфология (русской) (волшебной) сказки

В мире Пропп известен по этой работе, она легла в основу других исследований по теме. Однако первый полный перевод «Морфологии…» на английский язык был довольно поздно (в СССР к тому времени уже опубликовали «…корни…»), её перевели в будущем на языки всех стран, где сколь-нибудь серьёзно занимаются научной фольклористикой. Забегая вперёд скажу, что «…корни…» перевели только на итальянский (почти сразу после публикации на русском, в 1949) и затем уже были посмертные переводы на румынский (1973), испанский (1974), французский и японский (1983); на английский язык перевели только вводную и заключительную главы.

Владимир Яковлевич с этой работой стал одним из тех русских, кто создал Новый Голливуд вместе со (Зворыкиным, Клушанцевым, Понятовым, Станиславским и другими трофейными царскими русскими).

Книга написана в моём любимом жанре «Вы все дураки и ничего не понимаете, я вам объясню». В самом начале от рассказывает, почему все дураки и ничего не понимают, разбирая бытовавшие тогда классификации волшебных сказок, похожие на китайскую классификацию животных (удивительно, что этого никто не замечал раньше). Он разбирает несовершенство подходов Аарне, Афанасьева, Волкова, Вундта, Миллера, Никифорова. Это он делает на протяжении двадцати пяти страниц. Всей остальной книгой Пропп объяснял, как надо.

Он показал, что для изучения сказок вовсе не обязательно их классифицировать. Но всё равно нужно понять, как они устроены. И он понял. Оказалось, что типов действующих лиц всего семь, а действий, которые они могут совершать — тридцать одно (на деле в одной сказке обычно используется меньше, но некоторые последовательности повторяются, обычно трижды [это называется ход]).

Действующих лиц я перечислю: потому что их мало и потому что там есть интересный нюанс, а с действиями предлагаю ознакомиться самостоятельно. Итак, это:

вредитель (антагонист),
герой,
даритель,
ложный герой,
отправитель,
похищенный герой (искомый предмет),
чудесный помощник.

В первом издании у Проппа был вредитель, в одном из последних он его везде заменил на антагониста, потому что советский новояз создал вокруг слова «вредитель» специфическую ауру. Чтобы она не мешала воспринимать текст, автор внёс такое изменение. Книга, которую читал я, была издана по тексту 1926 года, поэтому там везде вредитель.

Разобрав сказки сборника Афанасьева (Афанасьев, кстати, говорил, что лучшие в его сборнике — сказки нашей Катерины Авдеевой) он проявил шаблон, по которому все эти сказки были написаны. Оказалось, что в ту же схему укладываются и прочие «народные» сказки были написаны в предыдущие двести лет. Автор не решился тогда развить идею дальше, продлить её до того, что сначала были придуманы лекала, по которым за короткое время сделали большой корпус сказок на разных европейских языках, чтобы «отправить» его «в прошлое», а он сделал реинжиниринг и увидел эти самые лекала.

Вряд ли кто-то будет спорить с тем, что у всего есть автор. Он есть у пирожка, у анекдота про «И вы говорите», у картинки с неунывающей собачкой в горящем доме, у «Тихого Дона». Точно так же он был и у каждой сказки или какой-нибудь калевалы. Сказка с похожим сюжетом, с теми же типами действующих лиц, с тем же количеством ходов, существующая на разных языках, говорит о том, что эта сказка была более успешна, её автор — молодец, придумал хороший, интересный мем.

Любой национальной культуре нужно использовать для скрепления народа в одну нацию больше общих мемов и лучше использовать более интересные — чтобы они лучше запоминались и быстрее передавались. Песни и сказки для этого подходили хорошо. У одних — ритмическая и рифмованная структура, которая проще запоминается, чем прозаический текст; у других — понятная история по одинаковой схеме (пришёл — увидел — победил), в которой можно без ущерба менять сеттинг. Схема сказок именно такая, глагольная. Не так важно, с кем, важно, что происходит. А если ничего не происходит, то это и не сказка, а твиттер камня в лесу или философский трактат вроде «Утопии».

Создание большого корпуса сказок, былин, с кочующими из одной в другую мемами (жили-были, тридесятое царство, молочные реки) или особенными, но тоже запоминающимися («сяду на пенёк, съем пирожок», «мёрзни-мёрзни, волчий хвост», «я от дедушки ушёл, я от бабушки ушёл») было в момент построения европейских национальных государств важнейшей задачей государственного масштаба. Поэтому «собирателям» «народных» сказок вроде братьев Гримм или Шарля Перро (точнее, творческим коллективам, что обеспечивали их материалом), нужно было организовать и упростить процесс. В результате чего и придумали для построения сюжетов то, что мы сейчас называем «Карты Проппа».

В гипоинформационную эпоху у рассказа (сказки, былины) должна была быть понятная структура, другая бы не выжила. Не могли тогда распространиться и быть успешными абсурдистские вещи Хармса или Кафки. Это потом люди пресытились, и тексты стали более разнообразными, изощрёнными. Сложно представить, чтобы в начале позапрошлого века в народе мог бы разойтись написанный тогда же, но для другой страты «Иван Фёдорович Шпонка и его тётушка», например. Непонятно зачем тогда надо было бы народу распространять сказки без хеппи-энда.

Исторические корни волшебной сказки

После выпуска этой монографии в 1946 году, Проппа уволили из Академии наук. Его обвинили в антимарксизме, идеализме и религиозности идей. Не знаю, почему здесь нашли антимарксизм, в тексте Владимир Яковлевич натягивал марксизм-энгельсизм-ленинизм на исследование, использовал прямые цитаты этих утопических классиков. Но не помогло — недостаточно много цитат было, видимо.

Работа получила некоторую критику и от учёных, по существу, но позже. Если «Морфология…» была более формальная, математическая, если хотите, и оспаривать там было нечего, то в «…корнях…» иные вводные могли трактоваться по-разному. Но, в целом, фундаментального разноса я нигде пока не встретил, отдельные замечания, дополнения или альтернативные версии. Вроде другой версии об этимологии ножек избы Бабы Яги (ага, видите — везде только курьи, никогда не куриные, это значит, что Пропп ошибся!).

В этой книге на обширном фольклорном и этнографическом материале с разных материков показывается, что сказка проходит везде одинаковый путь, отражающий общее смягчение нравов.

Если в «Морфологии…» отдельные персонажи не очень-то сильно разбирались, к ним подходили как к представителям разных категорий, то в этом тексте как раз разбирались именно персонажи русских волшебных сказок, проводились параллели между нашими царями, царевнами, Змеями, бабами-ягами и атрибутами (вроде упомянутой выше избушки) и аналогичными действующими лицами и декорациями.

С другой стороны, это всё имеет смысл, если широкий фольклорный и этнографический материал были собраны по-настоящему. (Марко Поло вот тоже разного привёз из своей экспедиции.) И если в восемнадцатом-девятнадцатом веке создавали фольклор государствам первой лиги, а в двадцатом — второй (как СССР — союзным республикам), почему бы как легенды, и обычаи не собрать ранее посеянные и мутировавшие мемы по знакомой европейцам схеме. (Как говорит Сергей Николаевич Старостин, народные песни как будто в одном обкоме придумали). Это если не заниматься совсем уж фальсификациями и вообще ничего не собирать или же собирать так, как у нас сейчас формирующие социологические опросы и интервью проводят.

Книги

Издание

Несколько лет назад в интернетах началось «Пропп-Пропп-Пропп». Можно было бы подумать, что это связано с тем, что его произведения перешли в общественное достояние, но нет, ещё двадцать лет минимум ждать, Владимир Яковлевич умер в 1970 году. Однако издавать начали его почти синхронно во множестве издательств. Не знаю, как это объяснить. Громче всех об переиздании говорило издательство «Колибри», мне попалось несколько анонсов их книги и до того не попадались анонсы других. Поэтому когда я заказал в «Переплёте» эту дилогию, ожидал получить один том с синей щукой на обложке. Но оказалось, что изданий на тот момент было уже несколько и до сих пор их выпускают (у того же «Питера» есть и не в формате покетбука).

Другие его монографии пользуются меньшей популярностью, но в ассортименте разных издательств есть свежий «Русский героический эпос», реже встречаются «Русские аграрные праздники», сборник статей вроде «Фольклор и действительность» тоже, а вот «Проблемы комизма и смеха», что меня больше заинтересовали, похоже, не переиздавали пятьдесят лет.

Ну ничего, поговорим об этом неожиданном двухтомнике.

Обе книги предворяются статьями Валерии Игоревны Ерёминой. Если в «Морфологии...» статья была более читабельная, то в «...корнях» — просто ужас какой-то. И, что вообще никуда не годится, там некоторые куски повторялись. Куда только смотрел редактор.

Оформление

Оформление выдержано в духе экологичность — это когда дёшево. Когда-нибудь я напишу, что такое настоящая экологичность, сегодня не это тема. На обложке написано, что при печати использовалась бумага вторичной переработки и часть средств будет перечислена во Всемирный фонд дикой природы (которые ныне признаны Минюстом иностранным агентом).

Корешки не в русской традиции

Обсуждать оформление обложки смысла нет, — оно серийное. Но отмечу, что авторы могли бы постараться и сделать акцентный цвет на двух книгах одного автора не рандомным, а одинаковым.

Оба тома, хотя и в мягком переплёте, не просто на клею, а шиты! Моё почтение. Но идея выпускать в мягком переплёте книгу в 4,5 см толщиной сомнительна: изнашивается, пока будет дочитана хотя бы и раз.

Обсуждать вёрстку смысла тоже нет: оформление серийное

Хотя в титрах сказано, что оба тома с иллюстрациями, их нет. Если только не считать иллюстрациями таблицы и схему в «Морфологии…», описывающую связи с подготовительной функцией дарителя и формой передачи волшебного средства. Схема, к слову, мне кажется, выполнена с ошибкой, есть к ней один вопрос, посмотрю попозже, как она выглядит в последнем прижизненном издании.

Но вот чего в «Морфологии…» нет, так это таблицы с формулами сказок сборника Афанасьева, на основании которых и была написана монография. Это удивительно, потому что такой наглядности не хватает. Хотя найти это приложение в сети можно, но лучше бы не отрывать его от текста.

В формулах некоторых сказок, что разобраны в самом тексте «Морфологии…», кстати, не всегда присутствуют все элементы. Сам Пропп об этом говорит: «Так, по техническим причинам не указаны утроения» и далее: «В схему не включены функции подготовительной части, предшествующие завязке (например, отлучка старших и др.), так как это вызывает затруднения типографского характера».

Думаю, что первое правильное переиздание Проппа устранит недостаток схемы, о которой я писал выше; покажет полные формулы, со всеми утроениями и подготовительными функциями — сейчас с компьютерной вёрсткой это сделать будет проще. А первая правильная электронная книга не будет простым пэдефом или епубом, а будет чем-то интерактивным, с перелинковкой между собой как минимум двух этих книг, а ещё лучше — всего наследия Владимира Яковлевича. Если текст переходит в новый формат, в формат интерактивной среды, это нужно использовать, а не халтурить. А в схемах сказок интерактивность даст большую наглядность. Я уже это вижу.

☉

Понравился текст — делитесь, комментируйте или жмите на кнопку в форме ниже (потребуется регистрация в Юмани).
Для ежемесячной подписки — заходите на Бусти, выбирайте любой тариф. Начиная с «Перекати-поле» и выше, будет ещё и доступ в редакторский чат, сможете определять политику этого блога, видеть черновики и некоторые записи, что я не публикую открыто.
И для всех всё ещё бесплатен Телеграм-канал.

💀 Иркутская слобода, план

Wed, 13 Jul 2022 19:04:40 +0800

В сентябре прошлого года «Иркутская слобода» отмечала десятилетие, так что в этом посте я наконец подведу итоги первых десяти лет этого проекта. Я хотел приурочить его к дате официального открытия (какое-то сентября 2021 года), но редакционная коллегия на нескольких голосованиях выбирала другие темы: о «социальных» «предпринимателях»; удалённый по цензурным соображениям материал; о фильмах про женскую месть; о покраске бордюров; о частных перевозчиках; о том, чем мне люб Иркутск; о том, как красить заборы и спилы на деревьях.

И только сейчас пост о годовщине исторического квартала получил достаточную поддержку. Пусть задержка на десять месяцев вас не смущает: перерезание ленточки осенью 2011 года было скорее техническим. Строительство и внешняя отделка объектов продолжались и в 2012 году, а сам квартал так и вовсе до сих пор не завершён.

Фотографии Лены Мироновой-Ходиной за неделю до официального открытия. Не всё готово

Интересно, что статья об этом квартале в Иркипедии очень маленькая и неинформативная. А статья в Википедии неточная и устаревшая: не обновлялась с мая 2018 года. Хотя, казалось бы, такой выдающийся проект должен быть освещён подробно. Но делать это с каждым годом сложнее: некоторые сайты, на которые были ссылки, не работают, их нет даже в веб-архиве (ряд публикаций, на которые я опирался, доступны только там).

Этот пост состоит из нескольких частей. Сперва расскажу об истории квартала, его названиях и про идею реновации. В следующем посте (черновик почти готов) расскажу о том, получилось ли из этого сделать какую-то франшизу или вдохновить другие города на подобный эксперимент; покажу фотографии пяти- и десятилетней давности и снятые в 2022 году объекты в том же ракурсе, а также порассуждаю что пошло не так и как этого можно был очень избежать.

А пока, для погружения в атмосферу, включайте звук прогулки по этому кварталу. Я обошёл его по периметру кругом и по двум внутренним аллеям насквозь.

Иркутская слобода в девять вечера летними буднями (вторник, 12 июля 2022 года)

История и планы

Предыстория

Этот квартал начал осваиваться в середине 19 века, заселение шло со стороны более пологой Зимне-Байкальской улицы (ныне 3 Июля), постепенно усадьбы поднимались и по Летне-Байкальской (ныне Седова). Хотя в основном здесь были деревянные здания, квартал не пострадал во время великого пожара 1879 года, когда выгорел центр города. Обычно дома имели фасады в три окна, реже — в пять. К ним пристраивались сени. Одноэтажные дома возводились на подклети — полуподвальном этаже. Во второй половине 19 века стали строить двухэтажные усадьбы, часто с мансардами или балконами. Иногда в задней части особняка располагался антресольный этаж — всё это делали для увеличения площадей для сдачи внаём. Самый большой и единственный в квартале трёхэтажный каменный дом Сусленникова (с ювелирной мастерской Алексеева) находился на Летне-Байкальской, 36 (сейчас на этом месте двухэтажное каменное здание).

Основное назначение квартала — жильё. Здесь жили и хозяев усадеб, и арендаторы, в массе — люди невысокого социального статуса: мещане, крестьяне, отставные военные, мелкие чиновники, ссыльные. Располагались в квартале и мастерские (кроме упомянутой ювелирной, ещё портняжная, мебельная), концентрировались они в районе улицы Мастерской (ныне Кожова), на разных её сторонах ещё в начале 20 века работали слесарная, переплётная и две сапожные мастерские. Больше кустарных производств и кузниц находилось ниже, у Ангары, куда и вела Мастерская улица. Разумеется, в квартале были и лавки для обеспечения околотка: бакалейные, молочные, мясные и рыбные, торговали вином.

Ещё царское правительство собиралось изменить назначение части этого квартала. В 1899 году городской плановой комиссией был составлен проектный план города, которым было предусмотрено строительство новых улиц, расширение и благоустройство старых, упразднение некоторых переулков, образование площадей и скверов на месте снесённых построек. Тогда предлагалось ликвидировать «косой квартал между Мастерской, Средней и Верхней Амурской, обратив его в сквер» (современный квартал № 130а — только этот кусочек, а не как думают некоторые краеведы и гиды). Но это не реализовали.

Раньше квартал 130а не был обособлен. Это сейчас он отрезан широкой дорогой: образовавшийся в 19 веке проулок в разное время хотели и ликвидировать, чтобы не разрывать квартал, и расширять. Победил последний вариант — так 130 квартал получил узнаваемую треугольную форму, а принадлежавший ему и тяготеющий к нему до сих пор кусочек оказался исключён из проекта реновации.

В северной части квартала, на месте Бабра, было Лютеранское кладбище с могилой первого губернатора Иркутский губернии Карла Львовича фон Фрауендорфа. Рядом находились требующие восстановления разрушенные коммунистами Амурские ворота. Из сохранившихся памятников поблизости осталась только Крестовоздвиженская (Крестовская) церковь.

Квартал долгое время оставался деревянным одно- и двухэтажным. Он избежал и грубого вторжения советской типовой или павловской застройки, и появления российскофедеративных капромовских уродцев.

Фотографии советского периода с Паствы

Благодаря большой площади, сохранности старого архитектурного фонда, интересному рельефу и близости к центру города этот «заповедник» стал лучшим кандидатом на роль исторического квартала. Второй кандидат, «Декабристский квартал», не такой выигрышный, поэтому проект и обсуждается уже пятьдесят лет.

Резюме
Это единственный квартал, который находится в центре города, где сохранилась традиционная иркутская деревянная одно- и двухэтажная застройка без внедрения застройки другого типа. Квартал был жилым, с вкраплениями торговли, услуг, производств.

Название

Чаще всего люди используют для ориентирования в городе неофициальные, народные названия районов (например, Копай), официальные используются реже. (Это тема отдельного топонимического поста.) У этого проекта реконструкции есть два названия: «Иркутская слобода» и «130-й квартал», и оба они плохи. Они плохие, даже если руководствоваться лишь правилами Сарычевой.

Первое, под которым проект начинался, в числе прочих вариантов предложил член комиссии по топонимике Виталий Барышников (тогда руководитель Службы по охране объектов культурного наследия Иркутской области). (Курсивом обозначаю цитату.)

1. «Иркутская слобода». Хотя это был жилой квартал, здесь исторически присутствовали ремесленные мастерские, лавки. На месте Крестовоздвиженской церкви стояла застава, которая определяла границу города.

Никакой слободой здесь и не пахнет. Потому что слобода — это пригородное поселение или район города с самоуправлением (часто — цеховым). Здесь же был городской квартал, не автономный и не монофункциональный.

Апелляция к тому, что Крестовская церковь раньше находилась на окраине города, несостоятельна. К моменту заселения Иерусалимской горы церковь находилась уже в центре города. И поэтому вспоминать прошлое и называть когда-то бывшую пригородную территорию пригородной сейчас — то же самое, что вместо «гуманизм» говорить «симианизм». Ничего, что этическая позиция появилась только тогда, когда люди уже перестали быть обезьянами и стали людьми, — были же когда-то обезьянами, вот и давайте говорить «обезьянизм».

2. «Заморская площадь». «Заморская» потому, что по улице Седова проходил Заморский тракт.

Почему «заморская» — понятно (хотя лучше бы улице Ленина вернули это название). Но почему площадь-то? Ведь в этом квартале три ряда домов, расходящиеся лучами, в разных уровнях. А площадь — открытое ровное пространство, обрамлённое зданиями и зеленью. Это как если бы дверной или оконный проём заложить кирпичом снизу доверху и продолжать называть это дверью или окном.

Тракт, кстати, проходил здесь совсем недолго, когда Крестовоздвиженская церковь была окраинной, а площадь перед ней (ныне асфальтовый пустырь-перекрёсток) была границей города. Но позже Летне-Байкальская была уже рядовой улицей, которая переходила в тракт дальше.

3. «Амурский парк». Здесь находились знаменитые Амурские ворота, построенные к приезду генерал-губернатора Н. Н. Муравьёва после подписания Айгунского договора. Амурские ворота могли бы стать символом города, его брэндом.

Мне нравится идея с чем-то амурским (лучше всего — с воротами, которые в Прекрасном Иркутске Будущего мы восстановим), но почему парк-то? Парк — это зелень, водоёмы и дорожки. В них могут быть строения — и капитальные, и временные — павильоны, беседки. Но здесь же всё наизнанку: очень много домов и очень мало зелени. Это как если бы Гошу Куценко называть волосатым — как так, волос на голове нет? Нос — часть головы? В нём волосы есть? То-то! Поэтому Куценко — с шевелюрой, а сто домов — это парк: вот у нас три ёлки растёт и два чубушника.

Такие вот члены комиссии по топонимике у нас в Иркутске имеются.

Все три предложенные Барышниковым названия не очень, но хуже всех то, под которым эта территория стала широко известна в городе и за его пределами, — Сто тридцатый квартал.

Есть вещи, к которым нельзя допускать архитекторов. Раньше я думал, что их нельзя допускать только к любой работе с буквами, теперь думаю, что к придумыванию названий их тоже лучше не допускать. А меня, соответственно, можно не допускать к строительству зданий, это будет справедливо.

У каждого нормального города есть кварталы. И эти кварталы для бюрократических целей пронумерованы, обыватели же понятия не имеют, в квартале с каким номером живут. Эта кодификация действительно удобна для проектирования: не надо каждый раз давать длинные описания «квартал, ограниченный улицами Фурье, Маркса, Ленина и Победы Терроризма», достаточно назвать одно число. Но это всё для служебного пользования, обычным людям же нужны нормальные названия, а не числовые. Бывают ситуации, когда люди помещаются в искусственную среду, где город с самого начала делится на нумерованные районы, например, Зеленоград. Когда я туда переехал, мне было дико и непонятно, почему такие длинные номера домов (3- и 4-значные), как люди умудряются в них ориентироваться. Но для того, кто жил в городе давно, такая система была родной, и когда он слышал, что я из 412 корпуса, то мог не только понять, из какой я части города, но и достаточно точно определить нахождение моего дома. Если людей с детства приучать, то им и ангарская система будет казаться верхом логичности.

Пока архитекторы работали над проектом, то они там, внутри группы, вполне могли оперировать номерами кварталов — и 130-го, и всех примыкающих к нему (70, 91, 128, 129, 131, 132, 134, 154, 155). Но они зачем-то потащили это в публичное пространство. Так постепенно служебное название, которое должно было остаться только на чертежах, превратилось в официальное.

Если варианты Барышникова ещё как-то пытались быть историчными, то это — нет. И возникли дополнительные проблемы. Например, как быть с иностранцами. В навигации важен принцип последовательности: название на слух и при чтении должно быть максимально похоже. Цифры обеспечивают совпадение только в варианте с чтением, а если какой-нибудь нерусский поймает на улице обычного горожанина и спросит его про One hundred and thirtieth quarter, то рискует быть непонятым и не найти Sto tritsatiy kvartal, а с нормальными буквенными названиями такой проблемы бы не было: турист бы читал Podgornaya, произносил бы Podgornaya и слышал бы близкое Patgorna.

А вот как название музыкальной поп-группы «130-й квартал» звучит нормально. Клип на песню «Иркутск» снял 10 лет назад «Мотор Видео Продакшн». Посмотрите, как похорошел город при ком надо! Один момент только меня смущает: где памятник царю?

Слушайте 130-й квартал — 130-й квартал на Яндекс Музыке

Олег Владимирович Беседин ещё в 2013 году прозорливо заметил, что квартал переименовывается в «Модный». И действительно, когда я проводил предыдущее исследование этого «130-го квартала» (пять лет назад), заметил, что молодёжь часто говорит «Модный квартал», не имея в виду сам торговый центр, а распространяя это название на весь «музейный комплекс под открытым небом». Происходит это потому, что люди стремятся к экономии языковых средств. И если вместо четырёх слогов можно сказать два без потери смысла, то постепенно вариант с двумя слогами в речи начнёт доминировать. «Модный квартал» занимает четверть площади квартала, это значимый объект. Можно возразить, что так говорить неправильно, ведь это всё равно что называть целую квартиру кухней, спальней или кабинетом: любое из этих помещений может занимать четверть квартиры. Это ложная аналогия: у разных помещений в доме разные функции (в спальне не принимают пищу). А функция всего квартала ничем не отличается от функции отдельного торгового комплекса — это покупки, еда и прочие развлечения. Когда человек говорит, что идёт «в модный», а сам идёт в «сто тридцатый», значит, ему по большому счёту всё равно, куда идти: он хочет кутить. Но если ему нужно в конкретное место, то он вообще не будет оперировать названиями кварталов, а скорее назовёт заведение («Камчатка», «Рассольник»).

Название «Иркутская слобода» плохо по той же причине: оно длинное. Если бы изначально форсили как название территории просто «Слободу», я верю, что она бы прижилась. Ведь «Иркуцкая слобода» длиннее, чем «Сто трицатый квартал» и при произношении (важно количество слогов), и на записи («130-й квартал»). А вот просто «Слобода» выигрышнее. И ещё было бы сложнее выдавить слободу варианту «модный»: разница в длине не такая заметная.

Наименование слободы по названию города, кстати, — недоразумение, обычно их называют по местности или по специализации. Поэтому слово «иркутский» из названия можно безболезненно убрать. (Точно так же, как его можно убрать и из названия «Иркутских кварталов», но о них как-нибудь в другой раз, тема очень чувствительная.) Добавление прилагательного места иркутский может иметь смысл, например, в товарах, то есть в том, что может физически находиться в другом городе: иркутский торт может так называться, по той же логике, что и рижский бальзам.

В хорошем названии должно быть одно слово из двух или трёх слогов. Второе слово может присутствовать в полном названии, но должно без проблем убираться (Российская Федерация — Россия). И название должно отражать символ места, поэтому мне кажется, если уж давать кварталу какое-то отдельное название (чего в Иркутске не делали), то лучшим вариантом был бы Амурский квартал. Вот это было бы со знанием истории, с уважением, а в случае с иностранцами — ещё и немного с любовью.

Резюме
Все предлагавшиеся названия для квартала плохи: в них нет истории или логики. Прижившееся название ещё хуже: в нём нет души. Лучшее название квартала — Амурский.

Проект

К началу нашего века квартал, находящийся в центре города, пришёл без инженерных сетей и благоустройства, в основном с деревянными жилыми домами в ветхом и аварийном состоянии и разрушающимися объектами культурного наследия.

По легенде, инициатором проекта реновации в его нынешнем виде был тогдашний губернатор области Дмитрий Фёдорович Мезенцев. Делалось это к «350-летию» Иркутска. Результат объявили огромной победой, потому что изначально на этом участке планировали вернуть кварталу жилую функцию следующим образом: снести всю деревянную застройку и поставить и зигзагообразный 7…9-этажный дом. Также планировалась и ещё более высотная, убивающая доминанту Крестовской церкви, 13…16-этажная переменная застройка (тоже со сносом деревяшек). На одном из этапов обсуждения проекта с малоэтажной деревянной застройкой предлагалось отреставрировать несколько памятников, а остальную площадь — застроить однотипными коттеджами из калиброванного бревна.

Хорошо, что авторский коллектив: (Елена Ивановна Григорьева, Андрей Юрьевич Макаров и Марк Григорьевич Меерович) — продвинул и защитил идею комплексного восстановления квартала № 130.

На первом этапе в работе над проектом участвовал также председатель Совета национальной гильдии градостроителей Юрий Александрович Перелыгин. Говорят, он работал до того над реновацией одного из кварталов Санкт-Петербурга, мистическим образом тоже с номером 130. Однако его фамилии на странице об этом проекте я не нашёл.

Подход команды Григорьевой-Мееровича в отношении деревянных зданий на территории реконструируемого квартала заключается в следующем (по статьям «Продóлжащаяся жизнь деревянного города. Иркутск. Идеология комплексной регенерации квартала № 130 исторической деревянной застройки [ул. 3-го Июля, Седова, Кожова]» и «Принципы разработки и реализации проекта комплексной регенерации исторического квартала Иркутска в границах улиц 3-го Июля, Седова, Кожова»), № 22, 2009 журнала «Проект „Байкал“»: ценные сооружения должны сохраняться и реставрироваться — это памятники регионального, местного значения (а также вновь выявленные объекты культурного наследия, рекомендуемые к постановке на учёт). Сооружения, достойные быть включёнными в список памятников, и здания, не являющиеся памятниками, но играющие роль средовых объектов, должны по решению органов охраны либо восстанавливаться как средовые, либо заменяться на другие, переносимые сюда с других мест.

Поэтому типы работ предполагались следующие:

Реставрация памятников.
Реконструкция средовых объектов.
Перенос памятников с другой стороны расширяющейся Зимне-Байкальской (и, возможно, с других мест).
Новодел — изготовление деревянных домов в полном соответствии со старой технологией и в полном соответствии с внешним видом исторических построек; по чертежам, снятым с других памятников, может быть, уже уничтоженных.
Новые современные строительные объёмы (подземное эксплуатируемое пространство и надземный переход от Музыкального театра через Летне-Байкальскую).

Юрий Перелыгин ответил тем, кто хотел ввести в этот квартал немножко современной архитектуры: «Я много работаю с европейцами и вижу, что там сейчас специалисты высказывают большие сомнения в новоделах. Чёрт знает что понаделали, теперь приходится исправлять. У нас есть шанс не наделать таких ошибок. Модерн не в том, чтобы построить что-то ультрамодное, а в том, чтобы в старину вдохнуть новые функции».

Планировали оставить тридцать два здания:

семь объектов культурного наследия регионального значения;
восемь вновь выявленных объектов культурного наследия, рекомендуемых к постановке под государственную охрану и включению в Государственный реестр;
семь выявленных объектов культурного наследия, отнесённых к ценным историческим постройкам;
десять исторических построек, являющихся усадебными элементами.

Ещё восемь зданий, не являющихся памятниками, должны были переехать с Большого транспортного кольца.

Восстановить собирались пятьдесят шесть зданий, из которых три каменных, остальные деревянные. Шестнадцать утраченных домов планировали воссоздать по старинным чертежам.

В квартале планировалось возвращение изначальной, жилой функции. Также в разное время анонсировали, что в домах и подземной части квартала ещё должны разместиться кузнечные, гончарные, берестяные и краснодеревщицкие мастерские; сувенирные лавки, магазины; кафе, рестораны; отели; художественные галереи, музей авиации, культурные центры, мастерская Даши Намдакова с выставочным залом, штаб-квартира фестиваля «Звёзды на Байкале», музыкальный салон Дениса Мацуева; амфитеатр — концертный зал на 1500…2500 мест, кинотеатры, каток с искусственным льдом; подземные и наземные автопарковки; искусственные водоёмы и открытый бассейн; детские центры; венчурное кафе; пункт полиции; общественные туалеты.

Нью-Васюки

На депутатских слушаниях выражалось опасение, что «Слобода» превратится в очередной торговый центр. Юрий Перелыгин ответил, что торговля ни в коем случае не будет превалировать. Дмитрий Мезенцев озвучил похожую позицию: «Вложить столько времени, внимания и творчества в 130-й квартал только для того, чтобы он стал местом продажи китайских кроссовок, — по такому пути мы пойти не можем. Квартал должен жить и быть источником радости, приносить новые впечатления горожанам. Никаких супермаркетов и торговых развалов не предусматривается». («Лол, кек», — можем сказать мы из 2022 года.)

Квартал задумывался пешеходным. От стрелки, где сейчас установлен памятник Бабру, веером расходится четыре основных пешеходных пути: два снаружи и два внутри квартала. Их должны были пересекать мелкие, но частые пешеходные же связи: дорожки и лестницы. Эта «потребительская проницаемость» должна была увеличить мобильность и повысить наполняемость заведений.

Мощение предполагалось гранитной плиткой и с устройством традиционных для исторического Иркутска деревянных настилов. Также сми сообщали о велосипедных и колясочных дорожках (я даже не знаю, что это за новация).

Реализовываться проект должен был не только на деньги области или города, а со значительным привлечением частного капитала: 80 % площадей и объектов планировалось восстановить на средства частных инвесторов.

Иркутскгражданпроект в «Проекте „Байкал“» № 43 (2015 год) в статье «День сегодняшний (с 2010 года)» рассказывает, что гордится работой проектировщиков и в той части, что всем видна, и скрытыми от глаз посетителей инженерными решениями. Это единственная в Иркутске городская территория, которая сформирована как единое общественное пространство. Поэтому он получал за этот важный и сложный проект награды.

Чаще всего вспоминают о том, что «Иркутская слобода» заняла второе место из восьми в списке самых значимых архитектурных проектов России 2012 года. Это правда, заняла. Но нужно учесть, что за авторитет составил этот список, а это был сайт про элитную недвижимость «Майндор» (работал с 2010 до 2018 года). Это из серии, когда сми пишут, что храм в Тельме — лучший в Европе (по мнению производителя штукатурки).

Также говорят, что «Зодчество» в 2010 году присудило проекту Хрустального Дедала. Это не совсем так. В тот год никто не получил эту награду, а «Иркутскгражданпроект» получил немного другую.

Однако отмечу, что «Зодчество» действительно наградило Иркутск но дало другой приз, в другом году и другому проекту.

Резюме
Квартал задумывался культурно-рекреационным с историко-краеведческим уклоном, торговая функция планировалась скорее третьестепенной. Архитектурный облик домов должен был строго соответствовать традиционному иркутскому.

По такому же принципу планировалось сделать и несколько других кварталов в центре города

На этом вводная часть закончилась. В следующем посте мы посмотрим, что и как получилось реализовать. Посмотрим и на историчность домов, и на реальное назначение квартала, и на отдельные элементы: пешеходную доступность, освещение, визуальное и шумовое загрязнение. И я порассуждаю, можно ли было как-то иначе. Если у вас есть какие-то соображения о том, про что обязательно стоит написать во второй части, напишите в комментариях. Особенно интересно будет узнать что-то о вашем опыте арендаторов помещений на этой территории.

☉

В Телеграм-канале материалов больше. Можете также подписаться на ежемесячные пожертвования через Бусти, — сможете даже войти в редакционный совет и влиять на темы и содержание будущих публикаций.

📖 Всё — музыка и свет

Sun, 16 Jan 2022 18:59:47 +0800

Решил после Асадова почитать нормальных стихов. Рядом стоял Блок — взял Блока.

Блок А. А. Всё — музыка и свет. Избранная лирика. Иркутск, Восточно-Сибирское книжное издательство, 1980 г. 64 с., тираж 250 000 экземпляров.

Литература из школьной программы людьми не воспринимается всерьёз и не остаётся с ними надолго. Ну хорошо, если люди хотя бы имя автора запомнили и могут его в лицо опознать.

Фрагмент фильма «Весна на Заречной улице»

Вот и в моём случае школа справилась со своей задачей и убрала из моего мира Александра Блока. Конечно, я его читал, слышал и у меня отложилось разное: «Да, скифы мы! Да, азиаты мы, — / С раскосыми и жадными глазами», «Девушка пела в церковном хоре», «И пьяницы с глазами кроликов / In vino veritas! кричат», «И в жолтых окнах засмеются, / Что этих нищих провели», «В белом венчике из роз / Впереди Иисус Христос», «И вязнут спицы расписные / В расхлябанные колеи…» и, конечно, «Ночь. Улица… (и так далее)». Но поклонником его поэзии я не стал. А вот Николая Гумилёва мы не проходили (только упоминали на уроках истории и литературы), поэтому, возможно, я его после выпускного решил почитать и читал много, несколько сборников. И мне Николай Степанович как поэт понравился больше, хотя в нём как-то больше искусственного, чем в поэзии Александра Александровича, как будто он конструировал стихи.

Но эта книга состояла не из одних стихов. В начале читателю предлагается ознакомиться с предисловием кандидата филологичеких наук Ростислава Смирнова. Я считаю, что единственная причина появления этого чужеродного текста в этой книге и в подобных советских книгах — появление этого текста в книге. Хотя набрать литературоведческих эссе на интересную книгу вполне возможно, был бы талант, но издать их в советское время было очень сложно, а Патреона ещё не изобрели. Печатали тех, кто уже печатался. Для этого нужно было любыми объёмами появляться в любой периодике, в сборниках или вот в таких предисловиях.

Вот почему и зачем в начале брошюрки семь страниц мелким шрифтом текста вроде: В настоящий сборник, включающий в себя произведения избранной лирики Блока, не вошли ни цикл «Вольные мысли» (1907), ни поэмы «Возмездие» (1910—1921), «Соловьиный сад» (1915), «Двенадцать» (1918), ни ода «Скифы» (1918). Знакомство с ними, к которому, как мы надеемся, побудит чтение данной книги, даст нашему молодому читателю более полное представление о Блоке — поэте и гражданине.

Кстати, вспомнил о «Скифах». Когда жил в Воронеже, познакомился с общественным деятелем Константином Квасовым, он подарил мне компакт-диск своего творчества: положил оду Блока на музыку.

Это была не просто студийная работа, Константин выступал с этим зрелищем (от англ. «шоу»), я нашёл записи на Ютубе, вот наиболее полная. Мне кажется, вы должны об этом узнать.

Зрелище «Скифы», Константин Квасов (ВОПОО «Русские люди»)

Однако вернёмся к тем стихам, что были в сборнике. Может быть, это дело рук школы, может быть, Александр Александрович — не мой поэт, но стихи меня не трогали. Я вижу, понимаю, что они хорошие, образные, чувственные, только лично меня оставляют равнодушными.

Оформление

Википедия говорит, что 1980 год был пиком в истории Восточно-Сибирского книжного издательства, оно выпустило восемьдесят книг и брошюр, наибольшее количество наименований (в статистике нет данных до семидесятых годов, но с высокой долей уверенности можно говорить, что книг тогда выпускали меньше). В 1980 году выпустили и этот самый сборник.

Малоформатная брошюра на склейке. Книга стояла на полке и поэтому без проблем дожила до сегодняшнего дня, не будучи сшитой. Хотя я читал аккуратно, последний лист блока всё равно отклеился: клей деградировал.

Обложку отпечатали на довольно сопливой рыхлой бумажке, плотностью, наверное, около 100 г/м². И часть обложек четвертьмиллионного тиража, как бы сейчас сказали, заламинировали с одной стороны. Это защитное покрытие увеличило срок жизни книге, без него она сдохла бы много быстрее. Но какова цена этого: обычная стоимость — десять копеек, а если обложка с плёнкой — то в полтора раза дороже.

Печать на обложке в три краски: красная, чёрная и (!) какая-то ещё другая чёрная. Контраст чёрных невнятный, вызывает недоумение, а красные полосы отпечатаны со страшенными допусками, я бы отправил перепечатывать.

Композиция обложки странная, особенно стихотворение в нимбе. Это на лице. На обороте — текстовой модуль завёрстан так, как будто это делал какой-нибудь член союза архитекторов в «Кореле Дро».

Книжный блок — второсортная офсетка плотностью ≈70 г/м² (типографская № 2) — спустя сорок лет уже вся желтущая. Набрано «Журнальной» гарнитурой (ейный курсив мне особенно нравится), — это прямо глоток воздуха. Могли бы ведь и вездесущую Литературную» использовать, а тут ею только эпиграф латиницей к одному из стихотворений набрали.

Вёрстка очень формальная. Стихотворение лучше печатать на отдельной полосе. Длинные — лучше размещать в пределах одного разворота. Здесь же — экономили место и иногда оставляли на предыдущей полосе две строчки. Выглядит это неряшливо. Асадова можно было бы так верстать, но Блоку это не идёт. Эта неряшливость есть и в колонцифрах. Я обратил внимание, что иногда номеров страниц не было, если на этой странице заканчивалось стихотворение, а нового не начиналось. «Ничего себе! Люди подумали о таком!» — решил я. Потом однако я увидел, что нумерация может отсутствовать на тех страницах, где начинается стихотворение и присутствовать в тех местах, где стихотворение заканчилось. То есть, никакой системы в этом нет, просто небрежность. Так начался закат ВСКИ.

☉

Единоразово поддержать выпуск книжных рецензий — форма ниже, для регулярных автоматических подарков — Бусти (нужна регистрация). Для доноров есть бонусы: доступ к черновикам, дополнительным материалам, ранний доступ к постам, возможность выбора книг для новых рецензий.

📖 Михаил Булгаков. Два романа, девять рассказов

Tue, 03 Nov 2020 22:49:24 +0800

Не читал Булгакова лет пятнадцать. До того перечитал много разного: «Двенадцать стульев», «Дьяволиада», «Золотой телёнок», «Иван Васильевич», «Роковые яйца», «Собачье сердце» и что-то ещё. Кроме того, прочёл семь раз «Мастера и Маргариту» и несколько черновиков и первоначальных вариантов этого произведения. Давно надо было прочесть и остальное.

Булгаков М. А. Белая гвардия. Жизнь господина де Мольера. Рассказы / Сост. и вступ. ст. И. Ф. Бэлзы; Ил. О. И. Гроссе. — М.: Правда, 1989. — 576 с., ил.

Романы

Белая гвардия

Я и не знал, что «Белая гвардия» — это и есть «Дни Турбиных». «Дни Турбиных» — авторская адаптация для сцены. И эта работа ставилась в театре много лет и даже была любима Сталиным. Мне не очень понятно, как это было возможно, ведь там не просто рассказывается о долге, любви, но ещё и романтизируются классовые враги. Может быть, в пьесе акценты расставлены иначе, но пока это для меня неразрешённый вопрос. Наверное, нужно ещё прочесть и «Дни Турбиных». Наверное, ещё нужно и прочесть «Бег» — о том же времени, кажется, стоящая вещь, потому что даже постановка в иркутском Драмтеатре произвела приятное впечатление, наверняка, спектакль по этому роману в моей голове будет не хуже.

Булгаков мастерски описал образ русского офицера в одном из персонажей — Най-Турсе. Хорошая иллюстрация для тех, кто любит изучать состав крови, окончания фамилий, чистоту произношения, чтобы по таким признакам определять, кто русский, кто нет. Нет, национальная принадлежность — это другое. Если говорить грубо, то национальность — принадлежность к определённому фэндому. Этничность может влиять на это, но не может являться определяющим.

Очень рельефно описаны и другие интеллигенты.

Жизнь господина де Мольера

Дома у меня стояло десятка полтора-два книг серии Жизнь замечательных людей. Некоторые открывал, просматривал, но читать не тянуло. Не очень мне нравятся жанры биографий и мемуаров. Однако про Мольера читать было интересно. Для меня открытием стало, что Михаил Афанасьевич писал эту книгу для серии ЖЗЛ, слишком необычный стиль изложения для такого издания. Ну поэтому книга и не вышла: она выглядела слишком художественной и в ней было мало марксизма-ленинизма. Мне кажется, что Булгаков был прав — описывать жизнь человека нужно не так, как стадии развития насекомых или абстрактные понятия типа реакций окисления. Тем более, если этот человек — драматург и актёр. Вообще не нужно стремиться использовать сложный стиль, когда можно писать просто, живо, интересно.

Не могу судить, насколько близок к реальности этот фанфик, но читать его было интересно. Некоторые вещи вызывали вопросы, вот, например: «Придя в какой-нибудь городок, искали прежде всего игорный дом или же сарай для игры в мяч, весьма любимой французам» — а о какой игре шла речь? Что это за сараи такие, какого они размера?

Рассказы

Записки юного врача

С первого абзаца первого рассказа столько свежести, просто удивительно. В каждом из двух романов выше был свой стиль, в этих рассказах — ещё один. У ((all/richard-bakh/ иных авторов всё однотипно, монотонно. Это не значит, что как-то плохо, скучно, нет, это предсказуемое качество. У Булгакова вовсе не так. В этих рассказах звон и молодость.

Булгаков в этих рассказах описывает некоторые эпизоды из своей практики, когда он, совсем молодой врач, уехал работать в небольшое село. И посмотрите, как была оборудована больница, какое отношение было к врачу. И посмотрите, как за сто лет советской власти это всё деградировало:

Замечательный выдался денёк. Побывав на обходе, я целый день ходил по своим апартаментам (квартира врачу была отведена в шесть комнат, и почему-то двухэтажная — три комнаты вверху, а кухня и три комнаты внизу), свистел из опер, курил, барабанил в окна.

Я успел обойти больницу и с совершеннейшей ясностью убедился в том, что инструментарий в ней богатейший. При этом с той же ясностью я вынужден был признать (про себя, конечно), что очень многих блестящих девственно инструментов назначение мне вовсе не известно. Я их не только не держал в руках, но даже, откровенно признаюсь, и не видал.

Востроносая Аксинья, жена Егорыча, была утверждена мною в должности моей кухарки.

Размышляя таким образом, я и не заметил, как оделся. Одевание было непростое: брюки и блуза, валенки, сверх блузы кожаная куртка, потом пальто, а сверху баранья шуба, шапка, сумка, в ней кофеин, камфара, морфий, адреналин, торзионные пинцеты, стерильный материал, шприц, зонд, браунинг, папиросы, спички, часы, стетоскоп.

То есть, врачу после университета полагались:
— коттедж;
— прислуга;
— оружие.

Разве что-то подобное сейчас возможно? Конечно, одного врача было мало, ему приходилось работать на износ: ездить ночами на роды в соседние сёла, принимать по несколько десятков человек в день. Но.

Вдохновенно я развернул амбулаторную книгу и час считал. И сосчитал. За год, вот до этого вечера, я принял 15613 больных. Стационарных у меня было 200, а умерло только шесть.

Не понимаю, почему Бэлза не включил в этот сборник «Морфий». Хотя формально он не включён в цикл, но по смыслу — тяготеет. И все известные мне экранизации «Записок юного врача» вплетают в себя эту небольшую повесть.

Я убил

Тоже рассказ о враче и его можно было бы доработать и включить в цикл, это даже не выглядело бы неестественным. Но автор распорядился так, что это стало самостоятельным произведением о нравственности.

Ханский огонь

Рассказ о посещении музея с ожидаемым и понятным финалом.

Сведения я кой-какие имел; пишут мне из Москвы, что дворец цел, что его берегут как народное достояние. Народное… (зубы у князя закрылись с правой стороны и оскалились с левой). Народное — так народное, чёрт их бери. Всё равно. Лишь бы было цело.

Псалом

Небольшой щемящий рассказ. Найдите и прямо сейчас прочтите.

Оформление

Издана книга несколько лучше, чем просто посредственно. Старались, это видно, но не очень (это тоже видно). Обложка — высокая печать в две краски (бронзянка и белый) на каком-то синтетическом материале с разводами. Шрифты приятные, но не хватает пробелов в инициалах и слабый кернинг в фамилии.

Нашёл ещё одно издание, копия моего, но тираж не 400 тысяч, а 500. Разница — в материале обложки и в цвете печати на ней

Ещё мне кажется, что инициалам на обложке не место, на корешке-то это сомнительно смотрится, а здесь — точно нужно было имя.

Форзац белый. Хотя ничто не мешало отпечатать какой-то орнамент, ведь обложку пытались стилизовать под классическое издание.

Каптал оливковый, сочетается с обложкой.

Бумага — книжно-журнальная, как написано в выходных данных. Ну это второсортный уже пожелтевший материал.

Гарнитура «Литературная», что ожидаемо. А вот на заголовках шрифт мне не знакомый, но интересный.

Вёрстка скучная и в одном месте она выполнена так, что мешает понять, о чём речь. Так сон оформлен очень неубедительной втяжкой. Интересно, что всё набрано и сматрицирована в ордена Ленина и ордена Октябрьской Революции типографии имени В. И. Ленина издательства ЦК КПСС «Правда», а отпечатано в Омске. Как и зачем они эти матрицы пересылали за две с лишним тысячи километров.

Иллюстраций мало, но без них можно было вообще легко обойтись. Не могу назвать эти рисунки плохими, потому что Юлия в «Белой гвардии» очень точно попало в моё представление.

Эту книгу не продаю (наоборот, уже подкупил ещё кое-чего булгаковского), но продаю некоторые другие книги.

☉

Единоразово поддержать выпуск книжных рецензий — форма ниже, для регулярных автоматических подарков — Бусти.

💀 Окрошка

Mon, 22 Jun 2020 23:03:41 +0800

Хотя окрошку нужно делать на квасе, те, кто делает её сейчас на кефире, ближе к истине. Сейчас объясню этот парадокс.

Для начала рассмотрю вообще право на жизнь окрошки с любым наполнителем, потому что в этом сомневаются многие. Вот, например, Илья Борисович Бирман заявляет:

Удивительны споры об окрошке на кефире и на квасе. Как будто это соревнование «какой нелепой жидкостью залить нормальный салат, чтобы превратить его в говно».

— Ilya Birman (@ilyabirman) June 11, 2020

Строго говоря, дело обстоит с точностью до наоборот. В словаре 1836 года: «Винегрет (франц.), окрошка, но без квасу, а с приправою уксуса, горчицы и прочего».

«Настольный словарь для справок по всѣм отраслям знанія» Феликса-Эммануила Густавовича Толя

То есть, салат — это недоокрошка. Даже если предположить, что Илья Борисович прав, то получается, по его логике, что суп — это варёный салат, а рагу — тушёный салат. Если доводить до предела, то так и коктейль станет алкогольным салатом. Ничего плохого в борще, айнтопфе и, например, в «Кровавой Мэри» не вижу.

Варёный салат (суп) можно есть горячим, а можно — холодным. Как, например, правильную крепкую уху.

И есть группа супов, которые созданы, чтобы их ели холодными. Это и овощные супы, и мясные (рыбные), и даже десертные — на основе фруктов и ягод (смузи-боул — это такой суп). Холодные супы достаточно разнообразны и распространены в той же Вселенной, где живёт и работает Илья Бирман.

Квас или кефир

Теперь о наполнителе окрошки. Существует две основных школы окрошкостроения — квасная и кефирная, которая появилась относительно недавно, в конце прошлого — начале этого века. Есть также те, кто использует сыворотку, тан, айран, но их существенно меньше. Есть те, кто использует минералку, но это уже девиации, будьте осторожны с такими людьми, они готовы на что угодно.

Квасов в России были сотни видов, его делали с добавлением в закваску чего угодно, а иногда и вообще из чего угодно (например, прямо из земляники, без солода и муки). Я не квасовед, поэтому по-дилетантски поделю квасы на две категории: сладкие и кислые. Вот в окрошке как раз использовались кислые сорта кваса — солдатский, белый и так далее.

Сделать квас — плёвое дело (точно так же, как и сделать майонез, например). Но традиции такой в городах нет, да и в сёлах уже, наверное, немного где сохранилась, потому что (и поэтому) квас продают в магазинах. Но только там его продают сладкий, да ещё часто не естественной газации. Он может быть заменой колам, но это совершенно точно не то, чем нужно заливать салат.

Именно поэтому те, кто использует кефир (как в болгарском тараторе) и подобные молочнокислые продукты, ближе к истине, чем те, кто заливает окрошку сладкой газировкой. Я не понимаю, почему в кафе и ресторанах повара не делают сами правильный кислый квас, а используют сладкий. Это извращение и непонимание сути такого рода блюд. Везде в таких холодных супах основа так или иначе кислая, иногда это может быть даже просто вода с уксусом. Зачем там сахар?

Надеюсь, мне немного удалось объяснить, что да как. Напоследок дам рецепт, какую окрошку я ел у себя в Ерахтуре. Лучше я не едал нигде и никогда. Объём ингредиентов не пишу, это не технологическая карта, как получится, так и хорошо:

укроп (мелко порубить),
зелёный лук (мелко порезать),
свежий огурец (мелко порезать),
редиска (лучше натереть),
варёные яйца (умеренно порезать),
варёные говядина или язык, припущенная рыба (ну или варёная колбаса, всё кусочками).

Залить холодным белым квасом. Я люблю, чтобы было круто, советую много не лить. Теперь, в собственной тарелке, можно доводить блюдо до нужного оттенка вкуса. Нужно добиться баланса солёного, кислого и острого. Поэтому пригодятся ещё:

сметана (жирная, густая и холодная),
соль (достаточно много),
хрен (тёртый).

Кислота, по большому счёту, определяется квасом, но на неё можно в некотором роде ещё повлиять сметаной (я её добавляю в любом случае, но никогда не размешиваю). Соль тоже лучше по вкусу, я обычно её ем мало, но окрошка очень её любит. И для терпкости нужен хрен, да поядрёнее.

Не знаю, как у вас, а у нас к окрошке подавалась всегда ещё рассыпчатая горячая варёная картошка (лучше всего, если молодая, в шкурке) и свежий ржаной хлеб. Картошку можно и в пюре, но я против этого. Также я против того, чтобы картошку кидать внутрь, она там очень некрасиво разваливается. Нужно ложкой отламывать кусок от парящей картофелины, засовывать её в тарелку с ледяной окрошкой, а потом отправлять в рот. Ну и пару ложек самой окрошки вслед. Мне эта разница температур доставляет дополнительное удовольствие.

Максим Сырников готовит окрошку иначе, ругает редис — с 20:42

Ещё кое-что о квасе в блоге нашего творческого объединения.

☉

Шлите донаты — опубликую ещё рецепт масленок, которые готовит моя бабушка. Вы, наверное, и названия-то такого не слышали. Или лучше сразу подписывайтесь на ежемесячную автоматическую поддержку редакции.

📖 Записки иркутских жителей

Wed, 04 Dec 2019 22:11:02 +0800

Если хотите лучше понимать иркутян, нужно прочитать эту книгу. Если хотите больше понимать русских, эту книгу тоже нужно прочесть. Кроме того, узнаете, что плишки — это трясогузки, а ушканы — зайцы.

В томе собрание воспоминаний пятерых авторов — Екатерины Алексеевны Авдеевой-Полевой, Николая Семёновича Щукина, Ивана Тимофеевича Калашникова, Матвея Алексеевича Александрова и Всеволода Ивановича Вагина, которое выпустили в рамках серии «Литературные памятники Сибири».

Записки иркутских жителей / Составление тома, примечания, послесловие М. Д. Сергеева, — Иркутск: Восточно-Сибирское книжное издательство, 1990.— 544 с ил., («Литературные памятники Сибири»)

На момент написания поста у меня дома нашлось ещё шесть томов из выпущенных двадцати трёх (задумывалось тридцать). Наверное, нет такой семьи в Иркутске, где бы не было хотя бы одной книги из серии, потому что тиражи колоссальные. Первая двадцатка выпускалась тиражами в сто, сто пятьдесят и двести тысяч экземпляров, но в 1990 году впервые вышли тома тиражами в пятьдесят тысяч (как этот). Последний том вышел уже после СССР, в 1993 году тиражом в пятнадцать тысяч.

Как подсказывают читатели канала, не все остальные тома — художественные произведения, есть ещё «Из записок сибирского охотника» Черкасова, «Исчезнувшие люди. Воспоминания сибиряка» (Михаила Знаменского и Николая Белоголового) и «Житие протопопа Аввакума, им самим написанное». Оценю некоторые из них попозже, но вот эту книгу — уже настоятельно рекомендую к прочтению. Я прочёл её два года назад, потом она ходила по рукам, поэтому пишу рецензию уже не по горячим следам. Посмотрим, что получится. Конечно, многого уже не вспомню в деталях, только в ощущениях.

Записки и замечания о Сибири (с приложением старинных русских песен)

Самые тёплые воспоминания у меня оставила первая часть. Написана настолько просто, естественно, искренне, что я просто поражаюсь. Воздействие на меня этот стиль произвёл колоссальное. Вот я печатаю этот текст, а у меня аж всё спирает в горле, в груди. И глаза увлажняются. Такая сила в этой простоте, ну не с чем мне это сравнить, не попадалось мне такого же.

Екатерина Алексеевна была одним из первых этнографов, с её работами вы все исподволь знакомы. При советской власти её не печатали (то, что она вошла в этот сборник на излёте Союза, — странное исключение), в Империи же некоторые книги переиздавались десятилетиями (в примечаниях есть отсылка на её «„Записки о старом и новом русском быте“ 1842 года, ближе ничего не было). Но вы знаете её персонажей из детских сказок. Например, Колобка. Очень хочется, чтобы в Прекрасной России Будущего нашёлся бы издатель, который отдал бы должное таланту Авдеевой-Полевой и достойно бы опубликовал и эти „Записки… “, и другие этнографические очерки, и собранные ею сказки, рецепты, и рекомендации по ведению быта, и немногочисленные художественные произведения.

Пройдёт ещё несколько десятков лет, и не останется следа старины. Не спорю, что всё делается к лучшему, да так и должно быть, но почему не сохранять нам памяти своих родных преданий: событий и быта русского? Мы ищем у иностранцев описаний России и делаем выписки из Олеария и Маржерета, а не пользуемся своими родными источниками. Не мне, женщине без образования, делать учёные изыскания. Руководимая истинное любовью к отечеству, я приношу только ему свой бедный лепет.

Если так до революции писали женщины, не получившие образования, то как бы писали образованные! Возможно, Авдеева-Полевая не знала, что она занимается наукой. А многие нынешние учёные не знают, что такое настоящий научный текст. Вот он, здесь. Лёгкий, непринуждённый и чрезвычайно точный.

В настоящее время „настоящий научный стиль“» должен быть непременно наполнен так называемыми дискурсивными словами и иными вводными конструкциями, что, без сомнения, производит с одной стороны впечатление текста, над которым работал умный и образованный человек, с другой стороны — усложняет чтение, чтобы неподготовленный человек не мог с ним справиться. Предложения, написанные по вышеприведённым правилам, сложны не только из-за наличия в них редкоупотребимых в обычной жизни обывателем слов, но и из-за излишних уточнений, распространённых вводных конструкций, из-за чего становится сложным удерживать мысль и внимание (особенно, если основа предложения существенно разнесена в пространстве).

Кратко и чётко писать сложно — чтобы сделать текста меньше, времени приходится потратить больше. Но это время потратит только один писатель, а тысячи читателей это время сэкономят. К тому же они получат более точную картинку, не размытую синонимами и однородными членами, — ту картинку, что хотел передать автор, а не какая у них сложилась из многословного туманного поноса мысли.

Пельмени — то же, что в России называют утки́. Их делают из макаронного теста, с рубленой говядиной, также с рыбой, с грибами, замораживают, и они превращаются в камешки. В таком виде берут их в дорогу (в Сибири не бывает оттепелей), и стоит опустить пельмени в кипящую воду, кушанье готово, и очень вкусное.

Слушайте, как же точно передано — в камешки! Это удивительный стилист. Да, сейчас слово «кушанье» перестало быть таким нейтральным, как двести лет назад, но в том нет вины автора. Но остальное-то каково!

В тексте постоянно говорится о России и о Сибири — не как о целом и части, а как о двух частях целого, вынесенного за скобки. И это можно объяснить так: было государство Российская Империя. Главная её часть называлась Россией, а были другие — Беларусь, Малороссия и вот Сибирь. Что интересно, отдельная нация «сибиряк» не сформировалась (или его не сформировали, вопрос дискуссионный), в отличие от белорусов и украинцев.

Екатерина Алексеевна рассказывает про всё, что окружает её: что тут выращивают, что привозят, как женятся, как устроены дома, какая погода в разные месяцы, о местечковых словах, какие звери и птицы встречаются, чем болеют и как лечатся. Жили в Сибири тогда хорошо — сытно и культурно, не хуже, чем в России.

Житьё сибирское в давних преданиях и нынешних впечатлениях

Оплошность издателя — часть Николая Щукина предваряет тот же шмуцтитул, что и у Ивана Калашникова

Слог Щукина тоже лёгок, но не подкупает так, как у Авдеевой-Полевой.

Первая часть — общая, тоже описывается, как сложился плутоватый, недоверчивый и подозрительный характер у местных, почему между крестьянами заметен эгоизм; во что одеваются народ, как развлекается, как устроено хозяйство. Говорит это всё больше о Сибири вообще (и больше, по ощущениям, о Якутске и тех землях), в то время как первая часть сборника была более посвящена Иркутску и ближайшим местностям.

Есть небольшие расхождения с тем, что написано в первой части. У обоих авторов описывается, например, как устроена женитьба в прииркутье, но у Авдеевой-Полевой есть существенные уточнения: что неважны знатность и богатство невесты, главное — чтоб была «хороша собою и кроткого характера и чтобы семейство её было известно с хорошей стороны», а ещё — что «прежде не спрашивали согласия невесты: она должна была повиноваться слепо воле родителей; теперь это уже вывелось».

Вторая часть — описание путешествия в Якутск. По пути меняется обстановка и появляются новые поводы для рассказов о быте бурят, тунгусов, якутов, казаков и прочая. Самое милое в этой части — заметки о температуре. Автор разжился термометром и непременно снабжает повествование в виде отдельных писем из разных мест, которые проезжает, комментариями о том, сколько в избе градусов, а если печь натопить, а под утро, а сколько — под снегом.

В продолжение нашего плавания мы несколько раз опускали термометр в реку, и температура оной была всегда +3 ¾.

Записки иркутского жителя

Иван Калашников был человеком государственным, отсюда другой стиль повествования, на другие вещи он обращал внимание, иначе оформлял это. Так, перед каждой главой следовало перечисление тем, коие он поднимает в ней.

Иными вопросами не интересуется вовсе — о царь-девице упоминает вскользь, а Авдеева-Полевая посвятила рассказу о ней целую страницу, — на иные вопросы смотрит под другим углом. Особенно много о взаимоотношениях в верхних слоях общества, о чём мало сказано в двух предыдущих частях: о том, как устроены приёмы, балы, обеды в свете. Также много упоминаний о делах, связанных с управлением: о чиновниках разного уровня и значимых их делах. Более других меня тронули история вице-губернатора Левицкого и рассказ о благоустройстве Иркутска губернатором Тресковым при помощи команды под руководством некоего Гущи.

Воздушный тарантас

Это небольшое художественное произведение, меньше пятидесяти страниц. Но форма такая, что легко в повествование вплетаются описания Иркутска, его жителей разных сословий. Произведение милое и познавательное. Изложено легко, если не хрустально, то свежо.

Разве вы имеете причины скучать здесь? По моему замечанию, Иркутск — прелестный, роскошный, гостеприимный город, в котором можно жить без малейшей скуки и даже с удовольствием.

Сороковые годы в Иркутске

Мемуарного склада сочинение, самое позднее данного собрания. Тут уже упоминаются даже «Воспоминания…» Авдеевой-Полевой из начала тома, с некоторым сожалением, что описанное ею уже частично утрачено и сменилось новым, — городским и иноземным. Взгляд писателя останавливается на обывателях, работе служилых людей и очередной реформе благоустройства, нашедшей выражение в борьбе с верёвочками на ставнях, на досуге горожан.

Оформление

Подход к оформлению серий у Восточно-Сибирского издательства такой же, как у нынешних монополистов, — «и так сойдёт».

Обложка оформлена как вся серия — рамочка краской и название тиснением. Вот только или мне по недоразумению попал приладочный экземпляр, или очень плохо было в типографии издательства «Восточно-Сибирская правда» с контролем качества. И клише не точно по центру корешка било, и отпечатанные элементы оформления не на своих местах. Но леттеринг и здесь, и на шмуцтитулах аккуратный.

Нашёл ещё несколько экземляров в подарок, везде корешки кривые ,а местами и ламинация со складками, перетискивание в блоке. В общем, не приладочный образец у меня, а делать плохо — норма

В стремлении сделать серию доступнее сэкономили на переплёте. Просто ламинат. Если такой замах, что это — памятники Сибири, нужно было что-то более взрослое — имитация кожи или ткани хотя бы. Да, было бы сложнее сделать каждую книгу своего цвета, при советских-то производственных возможностях, но можно было бы не стремиться к радуге, а сгруппировать издания по смыслу — у издателя же был план, он знал, что в каких томах будет печататься.

Форзац с хорошей атмосферным изображением неизвестного мне места в Иркутске. Видно, что рисовалось специально под этот сборник, приятно. Но что нахзац с той же иллюстрацией — не очень. И приклеили криво. Третий сорт — не брак.

Каптал почему-то красный. Ну и приклеен очень небрежно.

Иллюстрации в книге в том же стиле, что и на форзаце. Это хорошо. Даже хорошо, что у них обрезаны углы, как будто бы это изображение отпечатано отдельно и вставлено за уголки в лист бумаги. Если бы делать всё по-честному, то нужно было, конечно, отпечатать иллюстрации отдельно и приклеить на отведённые для этого страницы. Это не сложно, у меня дома есть образцы, где вклеенные иллюстрации. Вставить в уголки, конечно, посложнее, но тоже ничего сверхестественного. А то, как это имитировано — выглядит очень грубо. Даже нарисовать границу вокруг жёлтого поля можно было аккуратнее.

Бумага для советского безрыбья даже неплохая. Не газетная. На вклейках с иллюстрациями — поплотнее.

Шрифт почти везде — любимая мной Академическая гарнитура (бывшая гарнитура 33). Считаю, что по духу подходит. Но в некоторых местах используется, судя по всему, Литературная. В одном из заголовков видел её, а ещё — в латинице. Чужеродно и очень царапает глаз. Непонятно, почему выбрали такое решение, ведь латиница в Академической была предусмотрена гостом (я не шучу, на шрифт был гост и было указано, что им можно набирать).

Вёрстка аккуратная, поля хорошие. Но только на некоторых полосах в конце развёрстывали текст, поэтому рыхленько так всё выглядит. А ещё в одном месте последняя строка сползла. Есть ещё огрехи разного рода, но этим можно пренебречь, непритязательный взгляд и не заметит.

Эту книгу не продаю, но поищите у букинистов или в «Книжном приюте», думаю, ещё сможете найти что-то уцелевшее. На сайте Молчановки выложен полный скан книги. А если не брезгуете букинистикой, то вот у меня есть несколько десятков других книг, которые можете забрать даром или купить недорого.

☉

🧠 Прогрессивная деградация

Fri, 08 Nov 2019 01:22:02 +0800

Для вёрстки одного издания мы с Умной Машей ходим в Молчановку, изучаем книги из редкого фонда. В подводке к анонсу поста о походе в библиотеку в Телеграм-канале Маша написала:

Мы часто ошибаемся, считая себя умнее тех, кто жил раньше.

У римлян не было анимированных стикеров в телеграме и песен Муси Тотибадзе, но люди гораздо лучше нас разбирались в вопросах свободы, веры, права и много ещё чего.

В Российской Империи не было цифровой печати и вариативных шрифтов, но это не мешало людям входить в такие тонкости, до которых нам ещё расти.

Соглашусь и проиллюстрирую деградацию в двух постах. Первый (этот) — про герб города (и области), второй — про одну конкретную книгу.

С гербом Иркутска не так всё просто. Не совсем ясно, какой зверь там изымает соболя. Не так давно прочёл книгу Владимира Гасельника «Детектив с бабром, или Новый взгляд на историю иркутских печатей и гербов», и мне стало понятнее.

Оформление самой книги (обложка, вёрстка, выбор бумаги), к сожалению, посасывает

Тираж издания — всего 500 экземпляров. Найти книгу может быть сложно, но работу стоит изучить всем местным краеведам и гидам: автор проделал титанический труд по анализу и систематизации изображений герба Иркутского наместничества, Иркутской губернии, Иркутской области и самого Иркутска. Некоторые факты меня обескуражили. Как, например, то, что раньше в ведении Иркутска было Бобровое море, в котором в изобилии водились морские бобры, почти полностью истреблённые нашими купцами (в частности, Трапезниковым).

В этом посте будет несколько иллюстраций из книги Гасельника, большинство — просто из поиска по картинкам Яндекса. Цель материала — сравнительная демонстрация изобразительных способностей художников и квалификации заказчиков в разное время, а не анализ изменения форм и размеров животных на гербе. Но совсем обойтись без такого экскурса нельзя, потому что бабр или бобр требуют внимания.

Официальные бабры 1696, 1697, 1721, 1764, 1778, 1790, 1787, 1833, 1857, 1859, 1903

Предложенные бабры 1969 (первый) и 1996 годов

Кусь за Русь!

Всё действительно было сложно, посмотрите на изменяющегося зверя в губернских ведомостях 1864, 1889, 1890. Посередине животное, больше похожее на морского бобра, а не на кого-то из кошачьих. На иллюстрации в книге это видно ещё заметнее.

И ещё до кучи значки с изображением герба. Почти все, думаю, сделаны в 20 веке. Да, у литья есть ограничения, сложно порой что-то особенное сделать. Но иногда исполнители совсем не старались. Никто же имени автора не узнает.

Гербы

Теперь, когда вы получили небольшое представление о гербе Иркутска, позвольте представить вам официальные гербы Иркутска и Иркутской области.

Официальные изображения гербов Иркутска и Иркутской области

При подготовке макета дизайнер допустил несколько небольших и несколько серьёзных ошибок. В целом работа показывает, что ему было наплевать. Как и принявшим эту работу чиновникам. На картинках выше видна эволюция: вот люди не умели рисовать, вот научились, вот — в конце 19 века красивый герб, а потом — всё хуже и хуже. Вот появились векторные редакторы — казалось бы, можно сделать на голову выше, чем у предков, да только получается какая-то бледная тень былого.

Оригинал 19 века и пародии 21 века

Бабр

Самый главный недостаток — всё плоское. Нет ни теней, ни переходов, ничего. Есть технические ограничения? Да ну, миллионы цветов в распоряжении оператора ПК. Гравюры делались в одну краску, но насколько тонкие там переходы полутонов!

Первая попавшаяся гравюра с «Пиксельхира»

У нынешнего бабра головогрудь плавно переходит в брюхоноги. Это сплошная клякса. С соболем не лучше. Но что мешало сделать в векторе полутона? Вектором можно сделать изображение фотографического типа. Было бы желание, был бы квалифицированный заказчик с хорошим вкусом, был бы исполнитель, которому не всё равно.

Бизнес-линч, 22 февраля 2007 года

Посмотрите на каркас у этих яблок и на каркас гербов Иркутска и области. Одно — работа в портфолио, другое — всего лишь значок, который всего лишь демонстрируется не на школьном выпускном, а на всех официальных мероприятиях крупного города. Всегда и навсегда.

И так сойдёт

Одно из преимуществ векторной графики — возможность масштабировать изображение без потери качества. То есть можно приблизить его во время работы, рассмотреть внимательно все недостатки и поправить. Если есть желание и чувство ответственности.

Неряшливость

У бабра серьёзные проблемы с анатомией. Ближние к наблюдателю ноги отличаются по строению от дальних ног. А передние — существенно длиннее задних. Можно как-то объяснить разницу в длинах передних и задних конечностей, возможно, скелет химеры бобра и тигра должен быть похож на скелет орангутанга, но почему такая существенная разница между левыми и правыми лапами, не объясняет ничего, кроме низкой квалификации художника.

Соболь

На нынешнем гербе города изображён не соболь. Скорее всего — это лиса.

Дело не в том, что здесь длинная морда. Скорее всего, это ещё одна передняя лапа — из-за неряшливости исполнителя нет полутонов. Обратите внимание на уши, они острые.

У соболей уши округлые

У лис уши острые

Форму ушей в один цвет могли изобразить штриховым рисунком в позапрошлом веке, могли и нарисовать в середине прошлого века. Но с приходом цифровых технологий этот навык исчез. Вместе с ответственностью заказчика, которому «и так сойдёт».

twitter.com/luciuscenturio/status/1193465229021196288?s=21

Ответственность и репутация

18 октября я отправил в мэрию запрос

Прошу сообщить имя дизайнера (художника), который создал цифровую версию герба Иркутска, использующуюся сейчас в качестве официальной.

15 ноября получил ответ, в котором была ненужная информация, но не было имени.

Мне дважды звонили из мэрии в течение месяца и пытались узнать, почему это я вдруг заинтересовался таким вопросом. Ответ, что это мне нужно для исследования, Ольгу Ивановну не устроил. Она сказала, что поняла, для чего мне это нужно, и сказала, что не сообщит имя автора, сославшись на закон о персональных данных.

А зачем скрывать имя? Может быть, автор был бы только рад такому пиару. Или же гражданка Михеева подозревает, что герб — халтура. А человек, который его рисовал в те далёкие годы, сейчас уже, например, заслуженный член, и такое бросит тень на его авторитет.

Почему имя прораба, ответственного за замену трубы во дворе, пишут на здоровенном щите, а имя человека, сделавшего самое тиражируемое в Иркутске и самое известное за пределами области изображение — герб города, — тайна?

Имя автора герба 1878 года, например, известно — это «выдающийся герольдичесий художник, коллежский асессор Александр Александрович Фадеев» (цитата из книги Гасельника).

В одной из каруселей с фотографиями есть проект бабра 1970 года. Это проект художника Суворова и Лебединского, его подписали также Н. Ф. Салацкий, профессор Ф. А. Кудрявцев, художник В. С. Рогаль и ещё не менее пяти уважаемых иркутян. Авторы не боялись публично заявить, что это — их работа. Другие люди не побоялись репутационных потерь и поставили свою подпись в поддержку.

Кто тот художник, кто «в рабочем порядке» нарисовал герб города?

Алексей Гуськов предполагает, что художника к работе и не привлекали

Я продолжу искать человека из МАУ «Праздник», который создал этот герб, и попробую взять у него интервью. Даже если не получится, о бабре будет ещё один пост. А пока — вот вам ещё из статьи в Большой Российской энциклопедии.

Конечно, мне тоже приходилось делать вещи, которыми не горжусь, то есть сам не рассказываю о чём-то, но если меня спросят, какое я имел отношение к тому, к чему я имел отношение, отпираться не буду. Иногда такие проекты — вопрос выживания, иногда — дискоммуникация с клиентом. Но чтобы я согласился делать что-то хуже, чем это делали до меня полтора века назад — ну нет.

Alexander Andrews — автор фото с лисой.

☉

Форма для разовой благодарности автору ниже. Можете подписаться на ежемесячную автоматическую поддержку редакции.

📖 Анна Каренина

Tue, 14 May 2019 02:53:03 +0800

Мне совершенно не нравится ни программа по литературе в школе, ни то, как вообще построены занятия по этому предмету. (Участвовал в процессе не только как ученик, ещё довелось преподавать, поэтому понимаю, о чём говорю, чуть больше многих.) Такой недочёт, думаю, не у одного предмета, но я могу уверенно говорить только об этом. Самая лучшая в мире система образования построена так, что после выпуска люди не умеют ни писать, ни читать. У нас не образование дают, а грамотности учат.

Некоторые произведения, как «Анна Каренина», бессмысленно и даже вредно давать в школе. Чтобы успеть кроме неё вдумчиво прочитать и другие крупные произведения в полном объёме, времени не хватит. Лично я читал Каренину в 2020 году месяц — по тридцать страниц в день. И это было уже сложным.

А читать что угодно в кратком изложении можно, только чтобы ознакомиться с фабулой произведения и уложить в голове характеристики главных героев. То, как написано, подчёркивает то, что написано, — длинноты, лирические отступления, неожиданно рубленый стиль, отсутствие деления на абзацы — художественные высказывания. Краткое изложение кастрирует текст. Полную версию есть возможность читать о разном, в зависимости от настроя читателя: о взаимоотношениях, о семье, о долге, о любви, о потерянности, о боге. Краткая версия — это только факты.

Но чтобы понять автора, оценить его замысел, нужно ещё и иметь опыт, который позволит чётко видеть через нужную рамку. Дети не глупее взрослых, они меньше разных жизненных ситуаций и их сочетаний наблюдали, поэтому их суждения могут казаться примитивными. «Анна Каренина» — не для школьников. Что они смогут вынести? Что блядовать — плохо или какую-то примитивную мысль. А потом, напичканные подобной тяжёлой литературой, которая толком не обсуждалась в дискуссиях, люди, окончив школу, читают всякий шлак, если читают вообще.

Но школьная программа изменится только в Прекрасной России Будущего, на это пока сложно повлиять. Может быть, в Умной школе будет какой-то другой подход, но даже не надеюсь.

Достаточно взрослый для великого романа Толстого я пошёл выбирать себе «Анну Каренину». Купил вот книгу в таком оформлении. И не от хорошей жизни.

Анна Каренина : роман / Лёв Николаевич Толстой. — Москва : Издательство АСТ, 2-18. — 800 с.

Мне не попалась книга, которую оформили бы и издали как отдельное произведение. «Анна Каренина» выпускается в рамках серий и собраний сочинений Толстого. Хотя этот роман заслуживает того, чтобы его выпустили с индивидуальным оформлением.

Этот феномен невозможно объяснить только экономикой — Каренина будет продаваться в любое время, это востребованное произведение и у нас, и за рубежом. Поэтому достойно издать в качественном оформлении за приемлемую цену — возможно. Тем более что нет сложностей с авторскими правами — это уже мировое достояние, можно даже не выкручивать руки Толстому, прогибать его по условиям.

Книжный рынок находится в таком состоянии, когда приходится писать письма о поддержке отрасли в адрес Путина, не потому что народ плохой или налоги не те, а потому что издательства работают как рвачи. Так поступают многие и разные — и АСТ, и какое-нибудь ООО «Мининская сотня». Вместо того, чтобы относиться к авторам и к читателям по-человечески, первых считают дойными коровами, вторых — быдлом вообще. Первый тезис я освещу в одной из будущих публикаций, этот же пост будет о том, как издательства воспринимают читателей.

Издательства позволяют себе гнать фуфло. Люди, в массе не искушённые, из-за упадка книжной индустрии с конца пятидесятых, не могут отличить хорошую работу от халтуры. И существует мнение, что неплохо, если оформления нет, это не отвлекает от текста. Тут я отчасти соглашусь, — оформление и не должно отвлекать от содержания, но оно должно создавать нужную атмосферу или, наоборот, быть нейтральным, максимально незаметным. Но оно точно не должно вопеть о безвкусии метранпажа, редактора и, получается, читателя, который даже не понимает, что его считают непритязательным всеядным тупицей.

Лирическое отступление с игрой

Это скриншоты нескольких страниц в Википедии, посвящённых книжной обложке, о которой поговорим в следующей главе. Попробуйте по объёму и количеству иллюстраций угадать, где находится статья на русском. Пока не выбрали, не читайте текст под картинкой

Этот мелкий ещё можно читать, а дальше — нет. На картинке в первом ряду скрин статьи про книжную обложку на одном языке; во втором — три скрина на других языках; в третьем — четыре; в четвёртом — пять. В этом комментарии текста нарочно много, чтобы вы не начали раньше времени читать ответ, который в следующем абзаце.

В общем, русскоязычная версия не самая большая, не средняя, а ближе к коротким — в правом верхнем углу. Длина статьи — хороший индикатор состояния книжного дизайна и культуры книгоиздания. Ещё примечательнее, какие иллюстрации используются. В нашем случае:

обложка удостоверения гражданина, подлежащего призыву на военную службу;
чистая обложка пустой книги;
мелкая кислотная рябь дурно изданных книг для детей.

Это не статья, а недоразумение. Она показывает русских как людей без богатой истории книжного дела, без выдающихся дизайнеров книжных обложек (которые упоминаются в той же статье на других языках).

полная версия страницы на сентябрь 2020

Если вам не нравится статься в Википедии, она вам кажется неполной или неточной, посмотрите, что пишут на других языках — я использую для таких целей Яндекс-переводчик. Не обязательно брать статью на английском, конкретно в этом случае немецкая статья укладывает любую другую, да две любые другие на лопатки. На том скриншоте с вопросом были (слева направо, сверху вниз) статьи на немецком, французском, японском, английском, турецком, итальянском, таиландском, русском, испанском, украинском, корейском, корейском языках (везде ссылка не на страницу в Вики, а на её скриншот, — интересно через время посмотреть, как что изменится).

Переплёт и обложка

Обложка в современном её понимании — не просто защита блока, а ещё и элемент оформления, художественное высказывание — появилась позже, с развитием печатных технологий, как маркетинговый приём. И тогда начал развиваться отдельно дизайн обложек.

Очень аккуратно смотрелись книги в старых частных библиотеках. Но только это было в то время, когда обложек (тем более — суперобложек) не было.

Изначально книги продавались просто как сшитые вместе тетради с текстом. Читатель покупал книгу, а затем переплетал её сам или заказывал эту работу у мастера. Заказчик мог попросить переплётчика оформить покупку по образцу уже стоящих в семейной библиотеке томов.

Полки с такими переплетёнными книгами смотрелись благородно ещё и потому, что чаще всего использовали кожу с её сдержанной, неброской цветовой гаммой. Позже широко начали использовать специальные ткани с орнаментами и ещё позже — печатать изображения на обложке или суперобложке.

Я бы сфотографировал это в Молчановке, например, но кто меня пустит в редкий фонд, так что вот фотка Генри Би c Ансплеша.

А с современными технологиями печати книги на полках выглядят очень пёстро. Зайдите в любой книжный магазин и оглядитесь. Этот разнобой более-менее упорядочивается сериями. Ничего, что толщина книг разная, но их высота, ширина одинаковые, и корешки будут одинаковыми (отличаясь лишь номерами, например), или оформлены в одном стиле.

Вообще, серии издавать очень выгодно. Издатель экономит на оформлении и получает дополнительные продажи, побуждая читателя покупать книгу в том же дизайне, чтобы хорошо смотрелось на полке или для завершения коллекции.

Выпускать собрания сочинений одного автора — дело более сложное. Собирать в одном дизайне нескончаемой серии без чёткой концепции разные жанры, эпохи, культуры — проще, этим все и занимаются.

Полки с некоторыми сериями, которые я буду разбирать ниже

Я пришёл в магазин «Читай-город» в Торговом комплексе и попросил попросил показать мне все издания «Анны Карениной», чтобы выбрать лучшее. Вот что мне предложили.

Каждый из этих вариантов входил в какую-то серию, от небольшой в десять книг до бесконечной. Оформлять серии проще, чем делать отдельную книгу. Придумали один шаблон оформления, один раз прописали какие-то текстовые стили — и вперёд.

Единственное, над чем остаётся думать, — оформление обложки. Ну тут тоже ребята не очень напрягаются, а берут готовенькое.

Серия «Покетбук», издательство «Мартин». В оформлении — безвкусно затонированный фрагмент картины «Перед зеркалом. За чтением письма», Иван Иванович Шишкин, 1870.
Серия «Лучшая мировая классика», издательство АСТ, имитация винтажного оформления, в оформлении гравюра неизвестного французского (?) автора, 1860.
Серия «Всемирная литература», издательство «Эксмо». В оформлении невнятный векторный клипарт, неубедительная стилизация под оформление книг позапрошлого века.
Серия «Библиотека всемирной литературы», издательство «Эксмо». В оформлении изуродованная нелепым монтажом нового лица картина «После бала» Рохелио де Эгускизы, 1915.

На корешке изображён фрагмент картины другого художника, работавшего в другой стране и в другом стиле, — «Неизвестная» Ивана Николаевича Крамского. Замысел дизайнера я не разгадал.

Серия «Азбука-классика», издательство «Азбука-СПб». В оформлении «Элегантная софа, или Женщина в интерьере» Юлиус Леблан Стюарт, 1895.
Серия «Мировая классика», издательство «Азбука-Аттикус», ещё одна попытка стилизовать обложку под 19-й век, снова невнятный векторный клипарт.
Серия «Маст хев», издательство «Эксмо». Оформление этой серии заслуживает большего уважения, чем все прочие из списка. Ведь подготовка такого коллажа требует хотя бы какого-то старания. Но с фантазией у дизайнера здесь тоже слабо: поезд в голове!
Серия «Эксклюзив: русская классика», издательство АСТ. Знакомая уже нам картина Леблана, но в зеркальном отражении. Дизайнерская импотенция. Эксклюзив, блджад.
Серия «Русская классика» издательства АСТ. Используется портрет Леди Колин Кэмпбелл, Джованни Больдини, 1897.
Серия «Десять главных книг о любви», издательство «Эксмо». Китчёвое несбалансированное оформление, используется портрет графини Варвары Алексеевны Мусиной-Пушкиной, Франца Ксавера Винтерхальтера, 1857.
Серия «Покетбук», издательство «Эксмо». На обложке фрагмент картины «Анна Каренина», Генриха Матвеевича Манизера, 1904.

Если в оформлении использовали изображения, то почти всегда угадывали с эпохой, но только в последнем случае использование этих работ было оправдано (ниже расскажу почему). Не совсем подходят костюмы, никуда не годится ни пересадка головы, ни зеркальное отражение оригинала.

Но некоторые издательства, как АСТ, настолько ленивы, что делают дизайн блока один на несколько серий. Отпечатать четыре тиража в разное время, пусть и с одного макета, или сделать это в один подход — какая-никакая, а экономия. О читателе здесь не думают, думают только о личной выгоде. Вот посмотрите, первая фотография — книга, которую купил я, серия «Классика для школьников», далее — три другие серии АСТ. Везде один шрифт, один формат, одна вёрстка, одно количество страниц.

В одной книге почему-то содержание съехало. Единственное, что нужно поменять дизайнеру от серии к серии — выходные данные.

Может быть, мне не повезло в офлайн-магазине, а в сети можно найти то, что меня интересует, — роман, изданный отдельно. Я зашёл на сайт того же Читай-города.

Заблюрены книги, которые выдаются в поиске по запросу «Анна Каренина», но не являются романом Толстого, светлым я отметил кнопки возле книг, которые я уже видел живьём (почему-то разных оттенков получились, не обращайте внимания), синими остались кнопки у тех, что я в руках не держал.

Оформление разбирать не буду, посмотрю, самостоятельная это книга или тоже часть серии.

Серия «Книги-легенды», издательство Эксмо».
Серия «Памятники литературы», издательство «Юрайт».
Серия «Избранная классика», издательство «Мартин» (они тут использовали тот же фрагмент картины Шишкина, что в другом своём издании «... Карениной», только отразили зеркально, позорники).
Серия «Яркие страницы», издательство «Эксмо».
«Лучшая мировая классика», АСТ.
«Классика для школьников», АСТ (у меня теперь такая).
Серия «Золотая классика», издательство АСТ.
Библиотека всемирной литературы, Эксмо.
«Анна Каренина», издательство Т8Руграм.
«Покетбук», Эксмо.
«Десять главных книг о любви», Эксмо.
Серия «Сто главных книг», Эксмо (твёрдый переплёт).
Серия «Библиотека Златоуста», издательство «Златоуст».
Всемирная литература, Эксмо.
Серия «Сто главных книг», Эксмо (мягкий переплёт).
«Эксклюзив: русская классика», АСТ.
«Русская классика», АСТ.
«Анна Каренина», издательство «Пан пресс».
Серия «Подарочные издания. Иллюстрированная классика», издательство «Алгоритм».
«Покетбук», «Мартин».
Серия «Класс!ное чтение», издательство «Русский язык» — это не роман в полном виде, а брошюра для изучающих русский язык.
Серия «Школьное чтение», АСТ (та же баба с паровозом, и те же шрифты, что на другой книге того же издательства).
«Маст хев», Эксмо.
Серия «Сто великих романов», издательство «Вече».
Серия «Шедевры мировой классики», издательство Эксмо.
Снова «Библиотека всемирной литературы».
Серия «Русская классика», издательство Эксмо.
...
Серия «Юношеская библиотека», издательство «Комсомольская правда».
Серия «Юношеская библиотека», издательство «Комсомольская правда».
...
...

Итого — из трёх десятков книг есть две, над которыми работали персонально, «индивидуальный пошив».

Первую нет никакого смысла обсуждать — стоит тринадцать тысяч рублей, серебряный обрез, футляр — это цыганским наркобаронам такое дарите.

Вторая книга, как выяснилось, тоже не самостоятельная. Мне не удалось найти официального сайта издательства Т8, есть типография Т8. Но на сайте «Лабиринта» я нашёл фотографии обложки (чудовищное оформление, особенно на задней сторонке) и разворотов. Тут я взорнул. Вёрстка повторяет мою книгу (и, соответственно, несколько других книг издательства АСТ) — на любой странице текст свёрстан идентично. Вот не видел, но уверен, что опечатка «испьтывал» на 289-й странице и перевод fine champagne как коньяку на 646-й тоже есть. Единственное отличие в оформлении — у меня слова «часть первая» (и так далее) взяты в двойной овал, а здесь — более пафосная конструкция. Дизайнеру восемь раз надо копипаст в начале каждой части сделать — вот и вся индивидуальная работа. Такое могло получиться в одном из двух случаев: Т8 — один из тайных брендов АСТ или же Т8 — типография, где АСТ печатала свои клонированные книжки, а эти ребята без палева взяли файл вёрстки, заменили там один элемент и сэкономили на верстальщике десять тысяч. Молодцы.

Оформление моего экземпляра

Оформитель серии «поддал дизайну», сделал странную отсылку к старинному переплёту (корешок), налепил золотых вензелей, кричащие красные лейблы, а ещё лачком заполировал, чтоб блестело.

Дешёвые понты

В иллюстрации используется ассоциация первого порядка. Судя по всему, дизайнер не попытался осмыслить роман. Это и неудивительно, если он читал его в школе в кратком изложении, в той спешке, в которой делали это школьники. И не осталось в голове никакого психологизма, а только женщина и её поезд. Как плоско!

Оформлять обложки произвольными картинами с изображением женщин с вуалями в платьях последней трети девятнадцатого века — так же плоско, как паровоз.

Единственная подходящая картина, уместная в качестве оформления, — «Анна Каренина» Манизера. На ней изображена не обольстительница, которая крутит мужиками, а потом, набесившись с жиру, запутавшись в отношениях, бросается на рельсы. Это женщина, измотанная несколькими годами неопределённости, отвергнутая светом, лишённая возможности видеться с любимым сыном, с которым она до того не разлучалась, женщина, которая уже не может справляться с ситуацией без морфия.

Это вам не пошлый паровоз

Вёрстка книги унылая. Потому что другой в широкой серии быть и не может. Нужно, чтобы одинаково выглядели и Сорокин, и Ахматова, и вот этот Толстой. Ну и выбрали максимально истёртый, от этого — невыразительный уже тип Таймс. Если подходить к изданию этой книги серьёзно, такой шрифт использовать нельзя. Таймс появится через полвека после описываемых событий, это шрифт другой эпохи и другой страны. Есть более подходящие антиквы, хотя можно хорошо издать «Анну Каренину» и не играя в обязательную старину, — гротеском тоже можно сделать художественное высказывание.

Обратите внимание, что АСТ уже забило на каноны оформления выходных данных: не указаны корректор, шрифт, бумага.

Блок отпечатан на рыхлой газетной бумаге, над жёлтой серостью которой издевательски торчит белый каптал.

Нищенско-белый, без запечатки, форзац смотрится на фоне стрёмной бумаги блока даже немного благородно.

А текст романа здесь обсуждать смысла никакого я не вижу, это можно делать только в личной беседе с человеком, который эту книгу тоже прочёл. Приходите в гости.

И читайте классику.

Эту «Анну Каренину» я не продаю, пока не найду ей какую-нибудь хорошо изданную замену, но есть у меня несколько десятков других книг, которые можете забрать даром или купить недорого.

Большое уважение и благодарность жене, которая буквально спасла этот текст, слишком от многого я орал, слишком много хотел сказать.