Человек-Фёдор: заметки с тегом сказка

📖 Владимир Яковлевич Пропп

Tue, 02 Jul 2024 12:19:39 +0800

Текст

Я немного уже писал о Проппе в рецензии на «Семиотику…», где была его известная полемика с Леви-Строссом. Теперь уже Владимир Яковлевич сам, без ансамбля.

Владимир Яковлевич Пропп, «Морфология волшебной сказки». Книга печатается по изданию 1928 года — Санкт-Петербург, «Питер», 2021, 256 с., иллюстрации (Серия «#экопокет»). ИСБН 978-5-4461-1838-0. Тираж 4000 экземпляров.
Владимир Яковлевич Пропп, «Исторические корни волшебной сказки». Книга печатается по изданию 1946 года — Санкт-Петербург, «Питер», 2021, 576 с., иллюстрации (Серия «#экопокет»). ИСБН 978-5-4461-1837-3. Тираж 4000 экземпляров.

Иногда читаю научные работы — некоторые студенты показывают, чтобы проконсультироваться, или сам хожу в Киберленинку, всё это очень удручает. Пропп демонстрирует деградацию современного научного языка: сейчас или асяказанцева, или зубодробительная бюрократическая муть. Особенно плохо на нижних уровнях — студенческие статьи с научными руководителями из кандидатов наук это невыносимый плохо структурированный бред, полный воды и канцелярита. Обе же эти книги — образец того, как нужно стараться писать научные работы.

Обе монографии написаны блестящим и живым русским языком. Обычно люди жалуются, что им сложно читать «Морфологию…» (я давал свой экземпляр двоим коллегам из разных коллективов, один не осилил), мне же её читать было очень легко, а вот «…корни…» — наоборот, утомительно. Хотя, может быть, это из-за объёма.

Морфология (русской) (волшебной) сказки

В мире Пропп известен по этой работе, она легла в основу других исследований по теме. Однако первый полный перевод «Морфологии…» на английский язык был довольно поздно (в СССР к тому времени уже опубликовали «…корни…»), её перевели в будущем на языки всех стран, где сколь-нибудь серьёзно занимаются научной фольклористикой. Забегая вперёд скажу, что «…корни…» перевели только на итальянский (почти сразу после публикации на русском, в 1949) и затем уже были посмертные переводы на румынский (1973), испанский (1974), французский и японский (1983); на английский язык перевели только вводную и заключительную главы.

Владимир Яковлевич с этой работой стал одним из тех русских, кто создал Новый Голливуд вместе со (Зворыкиным, Клушанцевым, Понятовым, Станиславским и другими трофейными царскими русскими).

Книга написана в моём любимом жанре «Вы все дураки и ничего не понимаете, я вам объясню». В самом начале от рассказывает, почему все дураки и ничего не понимают, разбирая бытовавшие тогда классификации волшебных сказок, похожие на китайскую классификацию животных (удивительно, что этого никто не замечал раньше). Он разбирает несовершенство подходов Аарне, Афанасьева, Волкова, Вундта, Миллера, Никифорова. Это он делает на протяжении двадцати пяти страниц. Всей остальной книгой Пропп объяснял, как надо.

Он показал, что для изучения сказок вовсе не обязательно их классифицировать. Но всё равно нужно понять, как они устроены. И он понял. Оказалось, что типов действующих лиц всего семь, а действий, которые они могут совершать — тридцать одно (на деле в одной сказке обычно используется меньше, но некоторые последовательности повторяются, обычно трижды [это называется ход]).

Действующих лиц я перечислю: потому что их мало и потому что там есть интересный нюанс, а с действиями предлагаю ознакомиться самостоятельно. Итак, это:

вредитель (антагонист),
герой,
даритель,
ложный герой,
отправитель,
похищенный герой (искомый предмет),
чудесный помощник.

В первом издании у Проппа был вредитель, в одном из последних он его везде заменил на антагониста, потому что советский новояз создал вокруг слова «вредитель» специфическую ауру. Чтобы она не мешала воспринимать текст, автор внёс такое изменение. Книга, которую читал я, была издана по тексту 1926 года, поэтому там везде вредитель.

Разобрав сказки сборника Афанасьева (Афанасьев, кстати, говорил, что лучшие в его сборнике — сказки нашей Катерины Авдеевой) он проявил шаблон, по которому все эти сказки были написаны. Оказалось, что в ту же схему укладываются и прочие «народные» сказки были написаны в предыдущие двести лет. Автор не решился тогда развить идею дальше, продлить её до того, что сначала были придуманы лекала, по которым за короткое время сделали большой корпус сказок на разных европейских языках, чтобы «отправить» его «в прошлое», а он сделал реинжиниринг и увидел эти самые лекала.

Вряд ли кто-то будет спорить с тем, что у всего есть автор. Он есть у пирожка, у анекдота про «И вы говорите», у картинки с неунывающей собачкой в горящем доме, у «Тихого Дона». Точно так же он был и у каждой сказки или какой-нибудь калевалы. Сказка с похожим сюжетом, с теми же типами действующих лиц, с тем же количеством ходов, существующая на разных языках, говорит о том, что эта сказка была более успешна, её автор — молодец, придумал хороший, интересный мем.

Любой национальной культуре нужно использовать для скрепления народа в одну нацию больше общих мемов и лучше использовать более интересные — чтобы они лучше запоминались и быстрее передавались. Песни и сказки для этого подходили хорошо. У одних — ритмическая и рифмованная структура, которая проще запоминается, чем прозаический текст; у других — понятная история по одинаковой схеме (пришёл — увидел — победил), в которой можно без ущерба менять сеттинг. Схема сказок именно такая, глагольная. Не так важно, с кем, важно, что происходит. А если ничего не происходит, то это и не сказка, а твиттер камня в лесу или философский трактат вроде «Утопии».

Создание большого корпуса сказок, былин, с кочующими из одной в другую мемами (жили-были, тридесятое царство, молочные реки) или особенными, но тоже запоминающимися («сяду на пенёк, съем пирожок», «мёрзни-мёрзни, волчий хвост», «я от дедушки ушёл, я от бабушки ушёл») было в момент построения европейских национальных государств важнейшей задачей государственного масштаба. Поэтому «собирателям» «народных» сказок вроде братьев Гримм или Шарля Перро (точнее, творческим коллективам, что обеспечивали их материалом), нужно было организовать и упростить процесс. В результате чего и придумали для построения сюжетов то, что мы сейчас называем «Карты Проппа».

В гипоинформационную эпоху у рассказа (сказки, былины) должна была быть понятная структура, другая бы не выжила. Не могли тогда распространиться и быть успешными абсурдистские вещи Хармса или Кафки. Это потом люди пресытились, и тексты стали более разнообразными, изощрёнными. Сложно представить, чтобы в начале позапрошлого века в народе мог бы разойтись написанный тогда же, но для другой страты «Иван Фёдорович Шпонка и его тётушка», например. Непонятно зачем тогда надо было бы народу распространять сказки без хеппи-энда.

Исторические корни волшебной сказки

После выпуска этой монографии в 1946 году, Проппа уволили из Академии наук. Его обвинили в антимарксизме, идеализме и религиозности идей. Не знаю, почему здесь нашли антимарксизм, в тексте Владимир Яковлевич натягивал марксизм-энгельсизм-ленинизм на исследование, использовал прямые цитаты этих утопических классиков. Но не помогло — недостаточно много цитат было, видимо.

Работа получила некоторую критику и от учёных, по существу, но позже. Если «Морфология…» была более формальная, математическая, если хотите, и оспаривать там было нечего, то в «…корнях…» иные вводные могли трактоваться по-разному. Но, в целом, фундаментального разноса я нигде пока не встретил, отдельные замечания, дополнения или альтернативные версии. Вроде другой версии об этимологии ножек избы Бабы Яги (ага, видите — везде только курьи, никогда не куриные, это значит, что Пропп ошибся!).

В этой книге на обширном фольклорном и этнографическом материале с разных материков показывается, что сказка проходит везде одинаковый путь, отражающий общее смягчение нравов.

Если в «Морфологии…» отдельные персонажи не очень-то сильно разбирались, к ним подходили как к представителям разных категорий, то в этом тексте как раз разбирались именно персонажи русских волшебных сказок, проводились параллели между нашими царями, царевнами, Змеями, бабами-ягами и атрибутами (вроде упомянутой выше избушки) и аналогичными действующими лицами и декорациями.

С другой стороны, это всё имеет смысл, если широкий фольклорный и этнографический материал были собраны по-настоящему. (Марко Поло вот тоже разного привёз из своей экспедиции.) И если в восемнадцатом-девятнадцатом веке создавали фольклор государствам первой лиги, а в двадцатом — второй (как СССР — союзным республикам), почему бы как легенды, и обычаи не собрать ранее посеянные и мутировавшие мемы по знакомой европейцам схеме. (Как говорит Сергей Николаевич Старостин, народные песни как будто в одном обкоме придумали). Это если не заниматься совсем уж фальсификациями и вообще ничего не собирать или же собирать так, как у нас сейчас формирующие социологические опросы и интервью проводят.

Книги

Издание

Несколько лет назад в интернетах началось «Пропп-Пропп-Пропп». Можно было бы подумать, что это связано с тем, что его произведения перешли в общественное достояние, но нет, ещё двадцать лет минимум ждать, Владимир Яковлевич умер в 1970 году. Однако издавать начали его почти синхронно во множестве издательств. Не знаю, как это объяснить. Громче всех об переиздании говорило издательство «Колибри», мне попалось несколько анонсов их книги и до того не попадались анонсы других. Поэтому когда я заказал в «Переплёте» эту дилогию, ожидал получить один том с синей щукой на обложке. Но оказалось, что изданий на тот момент было уже несколько и до сих пор их выпускают (у того же «Питера» есть и не в формате покетбука).

Другие его монографии пользуются меньшей популярностью, но в ассортименте разных издательств есть свежий «Русский героический эпос», реже встречаются «Русские аграрные праздники», сборник статей вроде «Фольклор и действительность» тоже, а вот «Проблемы комизма и смеха», что меня больше заинтересовали, похоже, не переиздавали пятьдесят лет.

Ну ничего, поговорим об этом неожиданном двухтомнике.

Обе книги предворяются статьями Валерии Игоревны Ерёминой. Если в «Морфологии...» статья была более читабельная, то в «...корнях» — просто ужас какой-то. И, что вообще никуда не годится, там некоторые куски повторялись. Куда только смотрел редактор.

Оформление

Оформление выдержано в духе экологичность — это когда дёшево. Когда-нибудь я напишу, что такое настоящая экологичность, сегодня не это тема. На обложке написано, что при печати использовалась бумага вторичной переработки и часть средств будет перечислена во Всемирный фонд дикой природы (которые ныне признаны Минюстом иностранным агентом).

Корешки не в русской традиции

Обсуждать оформление обложки смысла нет, — оно серийное. Но отмечу, что авторы могли бы постараться и сделать акцентный цвет на двух книгах одного автора не рандомным, а одинаковым.

Оба тома, хотя и в мягком переплёте, не просто на клею, а шиты! Моё почтение. Но идея выпускать в мягком переплёте книгу в 4,5 см толщиной сомнительна: изнашивается, пока будет дочитана хотя бы и раз.

Обсуждать вёрстку смысла тоже нет: оформление серийное

Хотя в титрах сказано, что оба тома с иллюстрациями, их нет. Если только не считать иллюстрациями таблицы и схему в «Морфологии…», описывающую связи с подготовительной функцией дарителя и формой передачи волшебного средства. Схема, к слову, мне кажется, выполнена с ошибкой, есть к ней один вопрос, посмотрю попозже, как она выглядит в последнем прижизненном издании.

Но вот чего в «Морфологии…» нет, так это таблицы с формулами сказок сборника Афанасьева, на основании которых и была написана монография. Это удивительно, потому что такой наглядности не хватает. Хотя найти это приложение в сети можно, но лучше бы не отрывать его от текста.

В формулах некоторых сказок, что разобраны в самом тексте «Морфологии…», кстати, не всегда присутствуют все элементы. Сам Пропп об этом говорит: «Так, по техническим причинам не указаны утроения» и далее: «В схему не включены функции подготовительной части, предшествующие завязке (например, отлучка старших и др.), так как это вызывает затруднения типографского характера».

Думаю, что первое правильное переиздание Проппа устранит недостаток схемы, о которой я писал выше; покажет полные формулы, со всеми утроениями и подготовительными функциями — сейчас с компьютерной вёрсткой это сделать будет проще. А первая правильная электронная книга не будет простым пэдефом или епубом, а будет чем-то интерактивным, с перелинковкой между собой как минимум двух этих книг, а ещё лучше — всего наследия Владимира Яковлевича. Если текст переходит в новый формат, в формат интерактивной среды, это нужно использовать, а не халтурить. А в схемах сказок интерактивность даст большую наглядность. Я уже это вижу.

☉

Понравился текст — делитесь, комментируйте или жмите на кнопку в форме ниже (потребуется регистрация в Юмани).
Для ежемесячной подписки — заходите на Бусти, выбирайте любой тариф. Начиная с «Перекати-поле» и выше, будет ещё и доступ в редакторский чат, сможете определять политику этого блога, видеть черновики и некоторые записи, что я не публикую открыто.
И для всех всё ещё бесплатен Телеграм-канал.

📖 Уральские сказы

Thu, 12 Nov 2020 18:59:53 +0800

Со сказами Бажова я был знаком с детства. Но мало что помнил, только ощущение того, что волшебное находится где-то рядом. Всегда любил магический реализм.

Бажов П. П. Уральские сказы/Сост., вступ. ст. и примеч. А. Л. Налепина.— М.: Сов. Россия, 1987.—352 с.

Что раньше, что сейчас есть люди, которые верят в то, что Павел Бажов — фольклорист. Что он перерабатывал то, что зародилось на заводских поселениях Урала, но только это всё не так, чего сам автор и не скрывает. Он действительно брал какие-то байки, образы, поверья, народные мистические объяснения синюшному болотному газу и другим явлениям природы, но сам придумывал сюжеты, в которые встраивал реальный материал. Для большего сходства он использовал огромное количество присловий, а также регионализмов и жаргонизмов.

Бажов — не фольклорист и не народный писатель, а номенклатурный работник. Посмотрите внимательно на биографию этого коммуниста — и вам всё станет ясно. Вот этот сборник сказов ещё ничего, более-менее нормальный, но если заглянуть в тот трёхтомник, что ещё ждёт своего часа, то это просто ужас какой-то — сказы про Ленина с суперсилой. Нет, такой фольклор нам не нужен.

Но и здесь тоже кое-что пролезло:

Ныне вон многие народы дивятся, какую силу показало в войне наше государство, а того не поймут, что советский человек теперь полностью раскрылся. Ему нет надобности своё самое дорогое в тайниках держать. Никто не боится, что его труд будет забыть илба не оценён в полную меру. Каждый и несёт на пользу общую кто что умеет и знает. Вот и вышла сила, какой ещё не бывало в мире. И тайны уральского булата эта сила найдёт.

Напрягает марксизм-ленинизм, который в отдельной сказке может быть и не заметен, но в массе — от него не спрятаться. Рабочие-то все молодцы, а владельцы заводов и разные управляющие — эксплуататоры. Недалёкие (или напротив, хитрые), жестокие, жадные. Фу, срамота.

И, конечно же, наши рабочие лучше зарубежных производственников:

Наши мастера тоже хвалят. А немцы разве поймут такое? Как пришли, так шум подняли:
— Какой глюпость! Кто видел коня с крильом! Пошему корона сбок лежаль? Это есть поношений на коронованный особ!

Вам не кажется странным, что европейцы, наверняка образованные люди, раз они в другие страны ездят, не знакомы с античным пегасом? Очень слабо, Павел Петрович.

Возвращаясь к марксизму. Есть мнение философов, что марксизм — машина по производству эмансипации. В этом плане здесь тоже всё в порядке. Сказы Бажова отличает субъектность женских персонажей. Их много, они принимают решения, берут ответственность, занимаются и «неженскими» делами. Феминизм.

Но какой-никакой, а талант у Бажова есть. Большинство тех сказов, что собраны в этом сборнике, было читать интересно. Ещё приятно, что они формируют цельный мир. Одни и те же персонажи переходят из сказа в сказ или упоминаются.

И этот талант Бажова ещё и продвигался государством (потому что и писал то, что нужно, и сам был старым большевиком-функционером), поэтому на Урале он получил небольшой культ. Который вырос в эзотерическое течение бажовцев. Это, конечно, не Мегре с его анастасиевцами, но всё равно явление удивительное.

Но вот сколько в этом таланте было самого Бажова — это вопрос. Почитайте статью Михаила Батина о Бажове и влиянии на его творчество Мельникова-Печерского.

Оформление

Издана книга отвратительно. Даже немного обидно за Павла Петровича.

На крышки использовался какой-то мягкий картон. На него наклеили просто бумажку с отпечатанным изображением, с подворотом. Но этот подворот не спас рёбра обложки от истирания, потому что эта бумага была без защитного покрытия, без целлофанирования.

Леттеринг на обложке скорее хороший. Буквы немного наивные, особенно в слове «сказы», но это здесь даже в плюс. А вот то, что полностью повторили букву П в инициалах — это в минус. Ну и, конечно, на обложке не должно быть никаких инициалов, только имя и фамилия.

Синий цвет блекловат и тонет на фоне каменных разводов. Если на передней стороне обложки это ещё не так заметно (линии широкие), то на обороте название издательства сливается с фоном, потому что слишком тонкие штрихи.

На корешке этот синий тоже оказывается неконтрастным по отношению к серому материалу и растворяется. Белый тоже взяли не кроющий и получился сероватый, но текст, написанный им, хотя бы можно прочесть.

Форзацы белые. А ведь можно было поддержать тему, заданную обложкой.

Каптал зелёный. Тут хотя бы сообразили, что нужно делать.

Бумага второсортная, прошло тридцать лет — и она уже вся желтущая. Сама по себе и раньше была не очень приятная, рыхлая.

Гарнитура «Литературная», как водится. Вёрстка беспомощная. Посмотрите сами. Поля суперузкие. Зеркало набора нестабильное по размеру, и иногда номер страницы вторгается в область текста. Переносы какие попало. Отступы в подзаголовках в приложении по-дилетантски одинаковые сверху и снизу. Ощущение зажатости ничем не оправдывается, кроме попытки сэкономить бумаги, чтобы кто-то на предприятии получил какую-нибудь премию. А что — три лишние строчки на полосу, вот уже тысяча строчек, а это — десять листов на книге. При тираже в миллион — четыре с лишним тонны бумаги. Но это всё было возможным только при плановой экономике, когда издательства не беспокоила реальная коммерческая составляющая, они распоряжались не своими деньгами, а оперировали какими-то виртуальными деньгами, экземплярами. У них не было настоящей честной задачи продать книгу. И не было отсюда честной задачи экономить на бумаге.

Но самая большая недоработка — это вынесение объяснения отдельных слов, понятий и выражений, встречающихся в сказах, в отдельный блок, существующий сам по себе. Сказы не знают, что есть этот блок, блок не знает, что есть сказы.
Как я писал выше, в книге много слов, смысл которых не понятен. А определения им в конце есть не всем. И сталкивается читатель с незнакомым словом и листает, роется в словарике (ну это если заметил, что словарик есть, я вот не сразу понял. Так вот. Листает человек, чтобы найти нужное слово, а его там нет. Время потрачено, контекст чтения уже нарушен. А что можно было сделать, чтобы такого не случалось?

Во-первых, можно было слово, которое точно есть в словаре выделить, например, курсивом. Или при первом вхождении, или вообще всегда. Потому что запомнить все эти регионализмы, окказионализмы, жаргонизмы сложно, их слишком много. И маркер «Если не знаешь, что это, сходи в словарь» помог бы.

Во-вторых, можно было бы давать краткое определения прямо на странице, на которой впервые встречается незнакомое слово. Это не отменяет возможности иметь общий словарь в конце, где можно даже каким-то понятиям давать более полное определение. Например, в тексте сказа полоза определить как большую змею, а в конце — расписать подробнее (цитирую по книге): Полоз — большая змея. Среди натуралистов, сколько известно, нет полной договорённости о существовании полоза на Урале, зато у кладоискателей полоз неизменно фигурирует как хранитель злота. В сказах Хмелинина, как обычно, полозу присваюиваются человеческие черты.

Ну и в обратную сторону это тоже могло бы работать. У каждого термина можно было бы указывать номер страницы или просто название сказа, в котором он употребляется (вообще или впервые). Это могло бы помочь создать контекст, если бы читателю понадобилось лучше понять принцип употребления этого слова.

Эту книгу пока не продаю (хотя есть ещё одна Бажова в палехском оформлении и отдельный трёхтомник), но продаю некоторые другие книги.

☉

Единоразово поддержать выпуск книжных рецензий — форма ниже, для регулярных автоматических подарков — Бусти.